Падение старой Ливонии

 

13 марта 1558 г. в Вольмаре собрался ландтаг, с тем, чтобы отыскать источники, откуда можно было взять сумму в 60000 талеров. В зависимость от уплаты этой суммы царь Иван IV поставил заключение мира.

После долгих совещаний и мелких ссор, которые доказывали, что многие отнюдь не понимали серьезности положения, наконец решили собрать сумму путём контрибуций и займов и отправить в Москву. (При этом не щадили и церковных драгоценностей, как, например, в Пернове). Дерптский епископ по совету своего канцлера Гольцшуэра отправил своего особого посланника (Люстфера) в Москву и изъявил готовность вступить в частные переговоры с царём. Этим он испортил всё дело. Царь отказался принять деньги и начал вести частные переговоры, но требовал для того, чтобы придать делу больший вес и авторитет, чтобы магистр, архиепископ и дерптский епископ лично приехали в Москву.

На вольмарском ландтаге впервые выделилась личность, до сих пор осторожно державшаяся на заднем плане, но всё же умевшая составить партию против Фюрстенберга, Готтард Кетлер, только что сделавшийся феллинским командором. Он уговорил несколько отрядов ландскнехтов, бывших на службе у г. Рига, но отпущенных ею, вместе с некоторыми эстляндскими начальниками отправиться на помощь к Нарве. Под Нарвой военные действия возобновились ещё до истечения перемирия. Из Ивангорода русские стали бомбардировать Нарву. Тогда городской совет отправил одно посольство в Москву, другое - к Филиппу II в Брюссель; к последнему, которого как супруга Марии Английской считали особенно могущественным государем, обратился тоже магистр через посредство командора Георга Зиберга.

Царь требовал безусловного подчинения, но обещал сохранить за жителями свободу, собственность и старые обычаи. 4 мая 1558 г. орденский фогт Эрнест фон Шнелленберг покинул нарвский замок. Часть города сгорела, и русские заняли её без сопротивления. Тогда орденский начальник сдался с остальной частью и замком русскому военачальнику, разрешившему ему с войском свободно отступить. Так пал важный пограничный пункт, и Кетлер, собиравшийся спасти его, опоздал. Говорили, что он не знал точно, в каких условиях находилась Нарва.

После этого ближайшими начальниками овладело полное малодушие, и целый ряд замков сдался русским без боя. Нейгаузен под начальством Георга Искскюля держался шесть недель, но не получил обещанной магистром помощи, 29 июня тоже должен был сдаться.

Фюрстенбергу удалось собрать очень небольшое войско, с которым он, ожидая других начальников, занял укрепленную позицию при Киррумпэ. Но после падения Нейгаузена он отступил сперва на Валк, потом на Венден. Войско его было так незначительно, что он не смел думать о наступлении. Тем не менее, бездействие его было ему вменено в вину и ведение войны поручено Кетлеру, сделанному 9 июля 1558 г. коадъютором. Вся надежда направлена была на него, но Кетлеру приходилось бороться с теми же затруднениями, как и Фюрстенбергу.

Между тем сильное русское войско осадило Дерпт. Город обстреливался раскалёнными ядрами. Но укрепления были в неудовлетворительном состоянии, и запасы амуниции и продовольствия были недостаточны. К тому присоединилась измена: на одной из городских башен неизвестно кем в знак сдачи была вывешена шляпа.

Жители волновались, и под их давлением епископ вступил в переговоры. 19 июля 1558 г. русский военачальник, князь Петр Иванович Шуйский, въехал в город. Часть жителей была переселена во внутренние области московского царства. Сам епископ Герман, удалившийся в Фалькенау, должен был переехать в Москву, где он умер в 1563 г. До самой смерти он надеялся, что ему разрешат возвратиться; в этом случае он нашёл бы совершенно изменившуюся Лифляндию. Городское управление продолжало действовать ещё несколько лет, так как нелегко было заменить его чем-нибудь новым. Большинство каноников рассеялось; многочисленные семейства покинули Дерпт ещё до начала осады. Казалось, что уже теперь, после падения Дерпта, наступит полное разложение. О защите северной части края уже не думали, так как положение её ухудшилось.

Ревельский командор Франц фон Зегенгаген генант Анстель уехал в Данию и передал орденский замок и другие укрепления фогту эзельского епископа Христофору фон Мюнхгаузену (брату Иоганна, епископа Эзельского и Курляндского), который выдавал себя за уполномоченного датского короля и занял ревельские укрепления от его имени. Орденский магистр хотел отступить в Дюнамюнде, было приказано устроить оборонительные позиции на Двине, следовательно, страну к северу от неё держать считали невозможным.

Царь сделал Риге и Ревелю предложение сдаться на выгодных условиях. Появились планы призвать иностранную державу на помощь и признать её верховную власть. Магистр Фюрстенберг обратился к Дании, архиепископ Вильгельм и коадъютор Кетлер искали сближения с Польшей и старались направить туда же и Ригу. Эстляндское дворянство и Ревель склонялись к Швеции.

Лето 1558 г. было необыкновенно жарко, так что всадники задыхались в своей броне; во многих местах горели леса. Были уничтожены посевы. Грозил голод. Тем не менее и несмотря на все затруднения, Кетлер осенью перешёл в наступление. 29 октября он отнял у русских замок Ринген и подошёл к Дерпту. Но в сражении при мосте в Эльве 8 ноября он был тяжело ранен, после чего отвезли его в Ревель. Оправившись, Кетлер овладел ревельским орденским замком, который Мюнхгаузен хотел продать городу и который наместники Дитрих Бер и Генрих Икскюль, не получив помощи из Дании, уступили ему.

8 декабря Кетлер восстановил орденское управление в Ревеле. Вместе с тем он назначил отряд в укреплённый монастырь Падис и усилил гарнизон Вейсенштейна, единственного замка, не сдавшегося и упорно и удачно отразившего все приступы русских.

Скоро после этого Кетлер сделал начальником Вейсенштейна ещё молодого рыцаря Каспара фон Альтенбоккума, продолжавшего столь же упорно защищаться. В то время коадъютор архиепископа Христофор, герцог Мекленбургский, отправился к своему брату герцогу Иоганну Альбрехту, зятю прусского герцога, чтобы просить его о помощи.

В конце 1558 г. прибыло в Ригу посольство датского короля Христиана III . Но Христиан умер в начале 1559 г., и сын и преемник его Фридрих II держался других взглядов. Сношения с Данией были завязаны, с одной стороны, епископом Эзельско-курляндским, обратившимся к Христиану III, с другой - магистром. Датское посольство, получив новые инструкции, отправилось через Ревель и Нарву дальше в Москву.

В январе 1559 г. сильное русское войско вторглось в архиепископство. Войско архиепископа встретилось с ним 17 января при Тирсене, и было совершенно разбито; предводитель его, декан капитула Фридрих фон Фелькерзам пал. Русские отряды подступали далеко в Курляндию. Но когда распространился слух (ложный), что коадъютор Христофор идёт из Пруссии со значительным войском, то они быстро, но всё опустошая, отступили вверх по Двине.

Датское посольство, которое предъявило в Москве старые притязания на Гаррию и Вирляндию, но без какого-либо успеха, достигло, однако, того, что царь согласился на перемирие (с весны до осени 1559 г.). Оно возвратилось через Ревель, где оно старалось ознакомиться с настроением. В то же время Кетлер стал смелее высказывать свои предложения относительно магистра Фюрстенберга. Уже поговаривали о его отречении; с другой стороны, Кетлер хотел искать помощи в Польше и в империи. Он отправился в путешествие через Вильно в мае 1559 г. он находился в Вене при дворе императора.

Здесь он не нашёл никакого сочувствия и потому не поехал вовсе в Регенсбург к рейхстагу, как он намеревался первоначально. Когда-то империя согласилась платить субсидию Ливонии, но субсидия в самом деле никогда не платилась. Теперь её не платили под предлогом, что Кетлер - самозванец и как таковой не имеет никакого права на субсидию. Кетлер поехал обратно, в июле он был в Кракове, с июля и до сентября - в Вильне. Здесь велись переговоры об изменении условий Позвольского мира; или Польша должна была немедленно помочь, или Ливония была потеряна. Король Сигизмунд II Август согласился лишь постепенно на предложения Кетлера, и только 31 августа 1559 г. он в качестве великого князя Литовского подписал договор: он обещал защищать Ливонию против русских, за что ему безусловно была уступлена область на средней Двине и были заложены у него орденские замки: Динабург, Зельбург, Люцин, Розитен и Баускенбург. Апхиепископ Вильгельм присоединился к договору 15 сентября, формальная ратификация с его стороны последовала, впрочем, только в феврале 1560 года в Риге; и он должен был выдать полякам свои важнейшие замки в южной Ливонии (Кокенгузен и др.).

На съезде в Вендене Кетлер убедил Фюрстенберга отречься, утверждая, что польский король согласился помочь лишь под этим условием. Действительно, это условие встречалось в договоре, но Кетлер сам вставил его. Фюрстенберг уступил неохотно; однако большинство начальников стояло за Кетлера и его предложения и дела решались по количеству, а не, как прежде, по качеству голосов. Когда был поднят вопрос о содержании старого, т.е. бывшего магистра, то сперва назначили ему Пернов. Так как, однако, перновский командор не хотел ему уступить, то он, когда 17 и 20 сентября формальности отречения были исполнены, получил Тарваст и Гельмет. В 1560 г. он получил сверх того еще Феллин, и тогда только он передал должностную печать Кетлеру. Также он медлил освободить от присяги Ригу и Ревель.

Венденский съезд произвёл, кроме того, некоторые перемещения начальников. В общем, приверженцы Кетлера оставались на своих местах или получали повышения. Ландмаршалом был назначен Филипп Шаль фон Белль, человек достойный и заслуживающий полного доверия.

Только в конце осени и года поляки заняли предоставленные им замки; войско их, предназначенное действовать в открытом поле, было незначительно и медленно собиралось на границе. Город Рига, хотя получил приглашение, не примкнул к договору и не признавал никаких прав польского короля. Рига и Ревель получали помощь, т.е. деньги, орудия и военные припасы от некоторых ганзейских городов. Вместе с тем они поддерживали торговые сношения с русской Нарвой. К сожалению, торговля сильно страдала от каперов и морских разбойников, которые расплодились как во время «Vitalienbruder». Сам Кетлер выдавал полномочия на каперство; оправданием этого могло служить то обстоятельство, что осенью 1559 г. под Ревелем были задержаны ганзейские корабли с грузом военных припасов, назначенным для русских.

Заручившись польской помощью, Кетлер мог действовать против русских. Для того чтобы иметь средства для найма наёмников, он продолжал закладывать недвижимост и заложил между прочим двор Кегель близ Ревеля. 22 октября 1559 г. он держал при Нюгтене последнюю победу над русскими. В ноябре он напал на русский лагерь под Дерптом и пытался взять, но без успеха, сам Дерпт. В декабре он осадил Лаис и бомбардировал его, но все его приступы были отбиты, хотя у осаждённых истощились все запасы. В конце года Кетлер отступил к Оберпалену. Время года не допускало дальнейших операций: уже отступление от Лаиса и перевозка орудий в Оберпален были связаны с величайшими затруднениями.

В начале 1560 г. русские войска в разных местах вторглись в Ливонию. От поляков помощь не приходила. Последний замок, защищавший восточную границу, Мариенбург, сдался в феврале почти: без сопротивления. Об обратном его завоевании нельзя было и думать, и вход в Ливонию ничем более не был прикрыт.

Русские отряды доходили до Феллина. Кто выступал против них, терпел, по слабости своей, поражения; беглецов, спасавшихся в леса, ловили и либо на месте убивали, либо уводили в неволю. Ландскнехты постоянно бунтовали, так как жалованье уплачивалось неисправно. Для того чтобы удовлетворить их, Кетлер должен был закладывать всё новые недвижимости. Так он заложил Гробин у прусскorо герцога за 50000 гульденов (Гробин только в 1609 г. был выкуплен курляндским герцогом); Гольдинген, Виндаву, Туккум - у польского короля. Все войска, находившиеся в замках, были выведены в поле; на их место являлись поляки, которые действовали вяло и нерешительно.

26 сентября 1559 г. Иоганн фон Мюнхгаузен, епископ Эзельский и Курляндский, продал свои владетельные права (если о таковых вообще может быть речь) датскому королю, а в 1560 г. он удалился в Ферден. Зато в апреле 1560 г. высадился близ Аренсбурга молодой герцог Голштинский Магнус, брат короля, которому последний за то, что он отказался от своих прав в Голштинии, передал Курляндию и Эзель.

Магнус принял епископский титул. К сожалению, нужно сказать, что его, учившегося в Виттенбергском университете, злой рок привёл в Ливонию, где влияние его затормозило последние попытки защиты. Он вступил в сношения с коадютором Христофором и другими начальниками. Когда орденский фогт в Зонебурге на Эзеле Генрих Вольф фон Людинггаузенг оказал ему сопротивление, то он взял его в плен. Магистр Кетлер заступился за фогта и достиг его освобождения, но отношения между Кетлером и Магнусом остались враждебны. Один старался вредить другому, но вредил тем самым более себе. Магнус купил также права на ревельское епископство у Морица Врангеля, последнего епископа, никогда, впрочем, не получавшего ни посвящения, ни утверждения.

В то же время курляндский соборный Пропст Ульрих Бер, получив Эдвален и некоторые другие имения в наследственное владение, уступил ему управление Курляндией. Наконец, Магнус старался подчинить своему влиянию и соседние области Ливонии. Но о борьбе с русскими он никогда не думал.

Между тем в мае 1560 г. князь Курбский и Адашев с новыми войсками вступили в Ливонию, чтобы сломить последнее сопротивление. В конце июля собрался в Пернове ландтаг. Магистр, архиепископ Вильгельм, герцог Магнус были тут налицо. Но о самом важном, о защите Ливонии, не говорили. Тратили время на попытки примирить Кетлера и Магнуса. Скоро, т.е. уже в начале августа, стали постопать плохие вести с театра войны, из Дюнамюнде, Кокенгузена, Аренсбурга, разогнали участников этого последнего ландтага в старой Ливонии.

Сильное русское войско окружило Феллин. 2-го августа 1560 г. при Эрмесе, недалеко от Валка, небольшое орденское войско под начальством ландмаршала Филиппа Шалля встретило неожиданно главное русское войско. Это была последняя битва Тевтонского ордена в Ливонии. Рыцари сражались храбро, и большинство пало в бою. Взятые в плен были казнены в Пскове и в Москве. Этой участи подвергся и ландмаршал в октябре 1560 г., вызвав дерзким замечанием гнев царя.

Победившее русское войско отправилось к Феллину. Защитой этого замка, хорошо укреплённого и снабжённого всем необходимым, руководил бывший магистр Фюрстенберг. Город Феллин скоро сгорел, но замок не особенно страдал от русских снарядов. И всё-таки Феллин должен был пасть.

Кетлер, которого Ферстенберг просил о помощи, не мог её оказать. У него не было войска, пути были в руках русских, поляки не шевелились. Кетлер сделал попытку пройти к Феллину, но был задержан и отступил в Дюнамюнде. Наконец, взбунтовались ландскнехты, требуя жалованья, и тем принудили Фюрстенберга к сдаче.

20 августа 1560 г. Фюрстенберг сдался, а 21 августа он был отправлен в Москву. Так как ландскнехты ускорили сдачу Феллина, то им дозволили свободно выйти. Они удалились с богатой добычей и взяли с собой также имущество своего взятого в плен начальника. Кетлеру, впрочем, удалось перехватить и повесить зачинщиков бунта.

После этого русские отряды доходили до Вендена, Пернова, Ревеля и Вика. При этом они взяли все замки, за исключением одного Вейсенштейна, который Яспар фон Альтенбоккум защищал с успехом. Только в позднюю осень русские отступили, оставив, однако, войска в Вирляндии и дерптском епископстве. Поляки в войне не участвовали, но в стране они утвердились. Кетлер выдал им ещё в 1560 г. Венден, Вольмар и другие замки; временно они занимали даже ревельский замок.

Силы ордена и всего края были совершенно истощены. Кетлер обратился через своего секретаря Соломона Геннинга к молодому, только что вступившему на престол шведскому королю Эриху XIV и просил его оказать помощь, обещая за это сделать территориальную уступку. Но шведский король ответил отрицательно. Эстляндское и иервенское рыцарство и город Ревель, которым поведение Кетлера внушало справедливые опасения, ещё раньше вступили в переговоры со Швецией. Кроме того, положение вещей в Ливонии было таково, что Швеция могла надеяться получить часть её и без согласия Кетлера. В мае 1561 г. депутация от города Ревеля и от рыцарства совещалась с магистром в Митаве. Кетлер узнал о сношениях Эстляндии со Швецией; но в Эстляндии знали, что Кетлер был готов признать верховную власть католической Польши. Скоро после того город Ревель и рыцарства объявили присягу, принесённую магистру, недействительной, а 4 июня 1561 г. рыцарства и 6 июня Ревель подписали акт о подданстве Швеции и присягнули шведскому королю.

Яспар фон Альтенбоккум, командовавший под конец в вейсенштейнском и ревельском замках, не получив никакой помощи, вступил в переговоры со шведским фельдмаршалом Клаусом Горном и с его согласия 24 июня удалился с небольшим оставшимся у него отрядом.

С октября 1561 г. велись переговоры в Вильне при участии архиепископа, магистра, представителей города Риги и временном участии короля; руководил переговорами литовский великий канцлер князь Николай Радзивилл. О вознаграждении орденских начальников должны были заботиться король и особенно Кетлер.

28 ноября 1561 г. акт о подчинении (pacta subjectionis) был подписан в Вильне; подписанную и опечатанную копию с него польское правительство выдало только в феврале 1562 года.

Курляндия была объявлена светским герцогством в ленной зависимости от Польши, по примеру Пруссии и Готгард Кетлер, с мужским своим потомством, был признан обладателем герцогского престола Курляндии и Семигалии.

Лифляндская губерния (т.н. Задвинское княжество) с включением рижского архиепископства была подчинена непосредственно королю; архиепископу и коадъютору были предоставлены некоторые области в пользование.

Город Рига отстоял свою самостоятельность.

Всем чинам, рыцарствам и городам дана была королём особая жалованная грамота - privelegium Sigismundi Augusti, обнимающая 27 статей. В ней польская корона обещает охранять и защищать новых подданных, а также получить согласие Римской империи на новый порядок вещей. Вместе с тем она признаёт богослужение по аугсбургскому исповеданию, старое свободное устройство церкви, старые права, привилегии, законы, обычаи, а также, в частности, все права землевладельцев на их земли. Польская корона соглашается с тем, что все должностные лица, после заключения мира также начальники замков, всегда будут назначаемы из немцев и по возможности из местных уроженцев.

С января 1562 г. Радзивилл вёл ещё долго длившиеся переговоры в Риге с целью убедить город тоже подчиниться Польше, но Рига не подчинилась.

В рижском замке совершились последние события разложения старой Ливонии. 3 марта 1562 г. Кетлер отпустил город из зависимости от него. 5 марта князь Радзивилл, от имени польского короля Сигизмунда II Августа, принимал присягу нового герцога курляндского (Тевтонский орден в Лифляндии в этот день перестал существовать), архиепископа и других чинов, кроме Риги. 7 марта герцог Готгард дал чинам герцогства привилегию (Provisio ducalis). Рижский замок герцог уступил полякам только в 1578 г., но Дюнамюнде, которое сперва было обещано ему, он передал полякам уже 17 марта.

Таким образом, совершалась коренная перемена в жизни Ливонии. Орден бесславно прекратил своё существование.

 

Продолжение...