Преемники Плеттенберга

 

После Плеттенберга сделался магистром Герман фон Брюггеней. Когда он был ландмаршалом, он вёл себя так, что можно было рассчитывать на благосконное отношение его к новому церковному учению. Но как только он сделался магистром, он показал себя убеждённым защитником старого учения. Он удалил из ордена все ненадежные элементы. Действуя вообще сурово и беспощадно, он не стеснялся прибегать и к насилию. Особенно враждебно он отнесся к макграфу Вильгельму, который, желая избегнуть столкновения, уступил и летом 1535 г. отказался от всех видов на Эзель. Приверженцы его разбежались. Некоторые (Булгерин, Гейнце, Засс) искали убежища в Пруссии, другие - в Дании. Конрад Икскюль уехал в Любек.

Задуманное вмешательство герцога Альбрехта не состоялось. И в этом деле Ломюллер играл роль посредника. Когда магистр узнал о том, то Ломюллер в июне 1535 г. удалился из Риги и уехал в Кенигсберг, на пути навестив маркграфа Вильгельма. По прошествии некоторого времени он, оставаясь в Пруссии, опять вступил на службу города Риги, обещая поддерживать издали её интересы. С теми, кто не бежал, магистр поступал весьма жестоко.

Так Дитрих Бутлар, имения которого лежали около Туккума и Бауска, был арестован и отведён в тюрьму в Вендене, где он умер в 1537 г. от пыток. Имения его конфискованы и даны другим. Георг фон Унгерн-Пюркель умер ещё летом 1534 г. в Падуе, но его наследники, как и многие другие, подверглись преследованию и были лишены имений.

Рейнгольд, епископ Эзельский, сложил с себя сан в 1541 г., и управление перешло к Иоанну фон Мюнхгаузену, епископу Курляндскому, который скоро был утвержден и в сане эзельского епископа.

В Ревеле отношения между горожанами и вассалами крайне обострились. Иоанн Икскюль фон Ризенберг схватил и повесил бежавшего от него крестьянина, которого он обвинял в воровстве на городской территории. Когда он скоро после того без стражи, несмотря на все предостережения, явился в Ревель, то городские власти его арестовали, судили и казнили. Это нарушение прав другого сословия случилось не потому, что ревельские власти имели особую вражду к казнённому, а потому, что город твёрдо стоял на принципе, что право уголовного суда на его территории принадлежит только ему.

Вассалы пришли в сильное волнение. В феврале 1536 г. магистр приехал в Ревель, и в его честь был устроен турнир. Когда же из него вышел победителем молодой купец, собственно не имевший права участвовать, то между присутствовавшими представителями разных сословий произошла кровопролитная схватка. Переговоры по этому делу тянулись несколько лет, так долго потому, что Брюггеней стал на сторону города и тем усилил волнение.

Ещё в 1535 году магистр подтвердил привилегии Риги. В грамоте его о правах архиепископа не упоминается, зато повторяется оговорка Плеттенберга из привилегии 1525 г.

В августе 1539 г. умер архиепископ Фома Шенинг. (Он был похоронен в Кокенгузене, так как рижский собор был в руках города). Преемником его сделался коадъютор маркграф Вильгельм. Но город не хотел ему присягнуть и выдать ему имения капитула, доходы с которых, по мнению его, должны были идти на содержание церквей, школ, лечебниц и других общеполезных заведений, а не на удовлетворение прихотей корыстолюбивого прелата. Так как Рига 19 ноября 1539 г. в Арнштадте (грамота от 6 ноября 1541 г. в Торгау) приступила к Шмалькальденскому союзу, то она могла опереться на него. Переговоры архиепископа с городом ни к чему не привели. Орден уже начал вооружаться, чтобы поддержать маркграфа, которому обещал помочь тоже брат его Альбрехт прусский. Но в августе 1542 г. на съезде в Лемзаледело архиепископа приняло благоприятный для него оборот. У архиепископа нашлись сторонники в самой Риге; один из них, бургомистр Конрад Дуркоп, ещё в том же 1542 году написал статью, в которой он оправдывал притязания архиепископа и бранил магистра. Этот потребовал выдачи неизвестного ему автора, вследствие чего Дуркоп бежал в Любек, где он и умер в ноябре 1546 г., не видав больше родного города. Но основные мысли его были усвоены властями и положены в основание договора, заключённого 24 октября 1546 г. в Нейермюлене.

По этому договору город обязался присягнуть архиепископу, признавая его князем Священной Римской империи, а архиепископ отказался от духовной юрисдикции (на что он был согласен ещё за несколько лет), признал все привилегии города и обещал не касаться евангельского учения. Вопрос о пользовании имениями капитула решено было подвергнуть особому обсуждению. В январе 1547 г. магистр и архиепископ имели торжественный въезд в Ригу. После этого город формально имел опять двух государей, но пока оставался владельцем церковных имений. Архиепископ пытался получить их через рейхскаммергерихт, но этот суд работал так медленно, что дело не двигалось вперёд. Наконец магистру Генриху фон Галену удалось в декабре 1551 г. заключить соглашение в пользу архиепископа: город выдал дома и имения капитула, но собор, в котором служба давно уже совершалась по лютеранскому обряду, остался за ним.

Магистр Брюггеней ещё в марте 1535 г., тотчас после вступления в управление, по свидетельству русских летописей (которые вовсе не говорят о Плеттенберге), отправил посольство в Москву. С московским князем он так и остался в добрых отношениях. С другой стороны, Густав, король шведский, сумел завязать сношения с соборной гильдией (Domgilde) в Ревеле, состоявшей в XVI столетии преимущественно из ремесленников, и составить себе в ней целую партию.

Брюггеней ещё в 1541 г. назначил феллинского командора Иоанна фон дер Рекке своим коадъютором, и император и заместитель великого магистра утвердили это назначение. После смерти Брюггенея Рекке сделался магистром. Он и после этого продолжал управлять непосредственно феллинской областью, имея ввиду усиление своих доходов, а не подобно магистру Вольтгусу какие-либо преобразования. Его двоюродный брат Иодок фон дер Рекке сделался после смерти епископа Иоанна Бея, когда Иоанн фон дер Рекке был коадъютором, дерптским епископом, из чего мы заключаем, что орден и в XVI столетии старался замещать епископские кафедры своими приверженцами.

Епископ Иодок, нашедший лишь в 1547 г. общее признание и не принадлежавший, насколько нам известно, ни к какому лифляндскому капитулу, прошёл именно только благодаря поддержке ордена и родни. Но уже в 1551 г. ему надоела духовная должность, и он удалился в свою родину Вестфалию, однако только два года спустя согласился уступить формально преемнику, избранному дерптским капитулом. Этот избранник капитула был Герман Везель, аббат монастыря Фалькенау. Сделавшись епископом, он остался тоже и аббатом.

Подобные неправильности при назначении духовных лиц, встречавшиеся нередко в последние годы старой Лифляндии, свидетельствуют о недостатке в подходящих лицах. Так и ревельский епископ Фридрих фон Амптен остался пропетом и в качестве пропета получал некоторые доходы из эзельского епископства.

Всё это вместе с тем свидетельствует о разложении старой церкви. То же самое вытекает из того обстоятельства, что последние лифляндские епископы не получили рукоположения, так как не было уже лиц, имевших право совершить его. Монастыри в маленьких городах держались до падения старой Лифляндии. Точно так же продолжали существовать в трёх больших городах женские монастыри цистерцианского ордена, хотя подвергались разным преобразованиям. Они под конец были скорее воспитательные заведения для дочерей вассалов. В Риге и Ревеле они просуществовали до начала XVII столетия.

Лифляндские магистры имели издавна должностную печать: кроме неё, с 1460 года приблизительно, у магистров встречается личная печать с изображением родового герба (только от магистра Иоанна Фрейгата такая личная печать не сохранилась). Некоторые думают, что введение этого обычая указывает на то, что старые духовные традиции стали забываться. Магистр Рекке даже сделал гаррийско-вирляндскому дворянству предложение явиться к его торжественному въезду в Ревель в цветах его герба. Дворянству, впрочем, не пришлось это сделать, так как везде по случаю свирепствовавшего в Ревеле морового поветрия был отложен и затем вовсе не состоялся.

В Ригу магистр Рекке явился и подтвердил её привилегии. К сожалению же, многие надежды, возложенные на него, были обмануты. Между прочим ожидали от него коренной реформы ордена. Точно так же думали, что он сочувствует лютеранству. В таком смысле толковали письмо, написанное им ещё в бытность коадъютором к ревельскому совету по делу какого-то пастора.

Вместо того магистр имел с Ревелем очень неблаговидное столкновение. Магистр предложил ревельским купцам ввести некоторые перемены в торговле солью. Но так как эти перемены обещали выгоды лишь ему, с другой стороны, Ревель так дорожил своей соляной торговлей, что существовала поговорка: «Ревель построен на соли», то город ответил отказом. Этим он возбудил гнев магистра, который немедленно потребовал уплаты всех (довольно значительных) сумм, которые ревельские купцы были ему должны. Вместе с тем он старался придать делу религиозную окраску и ставил городу щекотливые вопросы, не обращая внимания на то, что лютеранство в Ревеле уже давно прочно утвердилось.

Но в 1551 г. умер магистр Рекке. Мы не можем сделать себе вполне ясное представление о партиях того времени в ордене, всё более уменьшавшемся. Но избрание престарелогo Генриха фон Галена, бывшего с 1535 г. ландмаршалом, несомненно, указывает на желание угодить всем и никого не обидеть.

Можно было быть вполне уверенным, что Гален не предпримет никаких нововведений. Когда он приехал в Ригу, чтобы принять присягу, то он 1 октября с многочисленными начальниками, сопровождавшими его, слушал в соборе проповедь магистра Петри. Присягу принесла Рига ему и бывшему тут же представителю архиепископа совместно. Два дня спустя Гален угощает городской совет в замке. Из Риги он отправился в Венден. Здесь он остался. В Курляндию он не ездил, и также он не посетил отдельных начальников в их замках. Ревель присягнул 13 января 1552 г. в присутствии представителя магистра.

Командоры и фогты вели себя в своих землях почти как неограниченные владетели. В заключение заметим, что архиепископ и магистр в качестве имперских князей исправно уплачивали свои доли на содержание рейхскаммерихта и что грамота о религиозном мире (в Аугсбурге 1555 г.) была подписана от имени магистра его уполномоченным, рижским домашним командором Георгом Зибергом фон Вишлингеном.

 

Борьба коадъюторов. Начало катастрофы