Как живут жители латвии

Почему латвийцы уезжают в Россию на ПМЖ

Алекс Стетюха, Валентин Розенцов и Роберт Вицупс не первый раз путешествуют вместе. Весной 2014 года первые два из них отправились в разорванный конфликтом Донбасс и вели репортажи для латвийских СМИ с обеих сторон фронта одновременно, показывая тем самым пример объективной журналистики.

Почему латвийцы уезжают в Россию на ПМЖ

Сейчас их путешествие оказалось куда менее опасным для жизни, но неизмеримо более крупным по масштабу: ведь тройка проехала из Риги до Красноярска. Причем проехала на перекладных — где электричками, где местными автобусами, а случалось, и автостопом.

При финансовой поддержке российского агентства Sputnik рижане посетили Смоленск, Москву, Уфу, Омск, Красноярск, а также множество мелких городов и деревень вдоль своего маршрута.

Тройка была готова так ехать хоть до Магадана, где тоже имеется латышская община, но деньги спонсора оказались не бесконечны, поэтому крайней точкой маршрута стал Красноярск.

300 тысяч жителей Латвии живут без гражданства

«Поездка троих человек по России на три недели стоит очень дорого. Нам она обошлась в 6500 евро. Ни одно из латвийских СМИ не смогло бы потянуть такой бюджет. Со Sputnik мы договорились так: регулярные материалы с нашей стороны и отсутствие какой-либо цензуры со стороны редакции. Государственный статус Sputnik нашим взаимоотношениям не помешал», — раскрывают «технологию» своего проекта ребята.

«В России постоянно живет гораздо больше латышей, чем можно ожидать. Мы встречались и с потомками латышей, которые перебрались в Россию еще при Столыпине, и с теми, кто подвергся переселению в Сибирь в 1940-е годы, и с теми, кто уже сейчас переехал в Россию добровольно — либо из принципиальной любви к СССР, либо по сугубо личным обстоятельствам», — рассказывают «наивные путешественники» (как они сами себя называют в соцсетях).

Уже через несколько дней пути (и репортажей в Фейсбуке) некоторые читатели начали обвинять путешественников в том, что они «куплены Кремлевской пропагандой». Еще бы: во-первых, откуда такая щедрость со стороны российского информагентства; во-вторых, почему в репортажах присутствует нескрываемое восхищение страной, которую латыши, казалось бы, просто обязаны ненавидеть (у того же Робертса дед при Сталине был сослан в Норильск)?

«Нам вдвоем пришлось защищать Робертса от обвинений в предательстве. Объяснять недоброжелателям, что патриотизм заключается не в том, чтобы поливать грязью другую страну, а в том, чтобы любить свою, а также людей, которые сохранили свою национальную идентичность в совершенно неприспособленных к этому условиях», — объясняют его товарищи.

У них самих вышел спор на эту тему, когда Робертс перед поездкой пытался выяснить, какая национальность указана у его будущих попутчиков в паспорте и кем они сами себя считают.

«И я, и Алексей ответили, что в паспорте оставили графу национальности пустой, а называем себя русскими. В этом нет жеста, мы не противопоставляем себя латышам и не выказываем солидарность с Россией. Лучше всего было использовать слово «латвийцы», но его нет в латышском языке. Но ни разу и ни от кого в ответ на вопрос, кем вы себя считаете, я не слышал ответа — россиянин.

Только русский, латыш, башкир, армянин. Конечно, если человек родился и живет в России, но имеет латышские корни, мы пишем про него «российский латыш», — рассказывает Валентин.

Самым ярким примером такой любви вопреки всему стало посещение деревни Бобровка в заснеженных глубинах Омской области.

Название деревни — это единственное, что в ней есть русского. Население деревни национально гомогенное, все несколько сот ее жителей общаются между собой по-латышски.

Для приезжего Бобровка — это этнографический музей под открытым небом. Но для ее жителей — это естественная среда обитания. До последних лет здесь даже была единственная в РФ полностью латышскоязычная школа. Сейчас она закрыта — в деревне не осталось детей, которых можно было бы учить на любом языке. Вымирающие деревни — беда всей российской глубинки, без разделения на национальный состав их жителей.

Однако у путешественников не создалось ощущения, что латышские общины в России обречены на вымирание. Скорее — наоборот.

«Когда мы приехали в Красноярск, нас познакомили с одной семейной парой. Как вы здесь оказались, спрашиваем? — Поехали в отпуск на машине куда глаза глядят, доехали до Красноярска, решили пустить здесь корни. — Почему именно в Красноярске? — Название города понравилось», — цитируют латвийцы беседу с местными соотечественниками.

Вот как всё просто: бросили налаженную жизнь в Латвии, «на эмоциях» перебрались в Сибирь, да еще и 50 тысяч рублей подъемных от государства получили. Такими темпами скоро вся Латвия в Россию переберется, благо всё ее население — как три Красноярска.

«Эта история, конечно, звучит фантастично, но мы и сами влюбились в Сибирь. Эта поездка разрушила наши стереотипы. Например, что Сибирь — это земля вечного адского мороза. Когда мы улетали обратно из Красноярска, там было +4, мы даже шапок не надевали. Прилетели в Москву, а здесь -15», — говорят «наивные» путешественники.

Разумеется, изменение представлений о сибирском климате — не самое важное, почему они считают свою поездку успешной.

«Мы, в общем, ответили на тот вопрос, ради которого поездку и затевали: что держит латышей в России и почему они продолжают ехать сюда, уже в чужую страну. Нам показалось, что дело как раз в патриотизме жителей Латвии, как это ни парадоксально звучит. Латыши носят свою родину внутри себя, и им поэтому не так важно, какая страна их окружает. Мы прямо задавали многим латышам на нашем пути вопрос: как давно вы были в Латвии? И постоянно слышали в ответ: мы в Латвии постоянно, она всегда с нами», — вспоминают путешественники.

«Миссия в Сибирь» стала успехом ее участников еще и потому, что им удалось раскрутиться как блоггерам. «Мы сейчас думаем, чтобы перевести наши онлайновые репортажи в печатный вид, и издать книгу — если найдем издателя», — мечтают латвийцы.

«Мы хотели привлечь к проекту латышское СМИ, но не получилось. У местных изданий не хватило смелости. У латышских журналистов глаза горели от перспектив поездки в Сибирь к соотечественникам, но у них опускались у них руки от невозможности переубедить редакторов и владельцев изданий. Ну что же, каждый сделал свой выбор», — говорят они.

Источник

Вадим Авва

Случился у меня противоход с Чулпан Хаматовой. Актрисе стало страшно в России, мне в Латвии. Она метнулась спасаться в Ригу, вернее в посёлок Аматциемс, под Цесисом, где, как писали, у неё дом, я с сыном – в Москву.

Как будет жить в Латвии Чулпан Хаматова

Прожив пятьдесят лет в ЛР, из них 30 при нынешней власти, расскажу, что Чулпан ожидает дальше. История эта старая. Все время от времени путают туризм с эмиграцией, и она спутала. Итак, Чулпан обнаружит, что Латвия:

страна невообразимо бедная. А заработать трудно. Особенно актрисе. Особенно русской актрисе. Жить дорого. Ежемесячная сумма коммунальных платежей за дом площадью в 250 кв. м обойдётся от 450–550 евро в лучшем случае. Дороже московского раз в пять, семь. В следующем отопительном сезоне будет ещё больше, ближе к 700, подозреваю. Но у Чулпан имеются накопления. На первые десять лет хватит.

Сказал «десять» и вздрогнул. Ну да, десять. Или пять. Или всю жизнь без родины.

Далее Чулпан обнаружит, насколько провинциальна Рига. В культурном, научном, политическом, любом смысле. Насколько до противного несамостоятельна. Сейчас, когда культурный обмен с Россией закрыт, а большие западные звёзды в Латвию никогда не ездили – нерентабельно, это особенно заметно.

Возможно, ей предложат играть в столичном театре Русской драмы имени Михаила Чехова. Он, собственно, единственный русский театр.

Не знаю, каковы были гонорары Чулпан в Москве, но в Риге, если выйдет 50 евро на руки за спектакль, уже хорошо. Пару раз выйдет больше пятидесяти. Ну сто пятьдесят. Она же большая звезда. Была. Но всего лишь пару раз.

Позже Чулпан сольётся с местным пейзажем, войдёт здесь в привычку. Московских Капковых и прочих щедрот в Риге сроду не водилось даже для своих, не говоря о русских.

Допускаю, что Чулпан сможет «продать» себя как актрису в Берлин. Допускаю. Довольно давно в Риге отирается ещё один культуробеглец – режиссёр и кинодокументалист Манский. С режимом борется, Путина не любит, страдает. Особой востребованности не снискал.

Младшей дочери Хаматовой 12 или около того. Если домашнее образование недоступно, девочке придётся идти в школу. А она, школа, здесь только на латышском, даже если суперчастная.

История в латвийской школе предмет особенный. Русские оккупанты, русская агрессия, русская вина, русское плохо. Ну все плохо. А что не плохо, то очень. Нет.

Это не про сейчас. Это с 2004, по вступлению страны в НАТО.

Ну и, конечно, Сталин равно Гитлер, фашистская Германия равно СССР. Освобождения Европы от нацизма не было. 9 мая запрещено. Легионеры СС: латышские, ну и литовские, ну и эстонские, их зачем забывать… да все легионеры СС – сплошь борцы за свободу.

Весь наш большой, старый, добрый СС – он же был за свободу, и если бы не проклятые русские, развязавшие войну, а точнее коварно напавшие на бедный СС 22.06.1941, демократия насовсем победила бы уже тогда. Но обязательно победит сейчас.

Возможно, для Чулпан этот нарратив норм. Или она обладает умением не замечать. Убийств детей на Донбассе у неё же восемь лет не замечать выходило.

Собственно, сегодня любое хорошее слово о России в Латвии трактуется или может трактоваться по статье 74.1 УК ЛР «Оправдание геноцида, преступлений против человечности, преступлений против мира и военных преступлений».

Разумеется, нет никаких судебных решений о виновности России в каком-либо геноциде. Пока нет. Но кого волнует правовая сторона вопроса в демократической стране? Это также придётся узнать или прожить на себе Хаматовой.

Около 100 жителей республики, русские активисты, общественники, получили за последние пару недель предупреждение от СГБ ЛР – службы безопасности Латвии по этой замечательной статье. Обещали им разное – кого-то выслать, у кого-то пожилых родителей, как граждан РФ, кому-то семерочку вкатать.

Моему товарищу Саше Гапоненко в общей сложности за антинацистские публикации по разным абсурдным статьям в двух разных процессах «присудили» 2,2 условно. Под следствием находятся Юрий Алексеев, Александр Филей, Алла Березовская и ещё 14 русских журналистов. Как Чулпан будет во всем этом жить? Не знаю. Расскажет, наверное.

И потом, она же не русская журналистка.

Еще дочери Хаматовой придётся учить язык. Не просто язык. А учить на весьма слабо приспособленном к изучению современных математики, физики, химии латышском эти предметы. То есть не на родном. Это называется искусственная или рукотворная потеря конкурентоспособности. Но, возможно, дочь Чулпан не любит математику, она гуманитарий.

Там другие проблемы. Какие? Ложь, зашитая в историю, обществоведение, философию и т. д. Даже в литературу, где торжествуют местные Алексеевич типа Сандры Калниете с пропагандисткой брошюрой «В бальных туфельках по снегам Сибири». Имея возможность сравнивать, скажу: уровень образования в Латвии в самой элитной школе на несколько порядков хуже любой хорошей московской.

Сможет ли Хаматова стать своей в этом монолитно этническом мирке? Теоретически, да. Если выйдет замуж за богатого, все относительно, по меркам Латвии, латыша. Других вариантов не вижу. В других вариантах она всегда экспонат, на который пялятся и показывают пальцем: сбежала от Путина. На этом обсуждения заканчиваются, интерес пропадает.

Но если замуж выйдет, рассказы про историческую вину России и прочее ей придётся слышать не только на приемах, но и дома. Как она будет с этим мириться? Не знаю. Да и все равно.

Помнится, схожую эволюцию совершила оперная певица Мария Максакова. Которая любила рассказывать, как она выбралась из страны жаб на территорию эльфов – из России на Украину. Потом у нее убили в Киеве мужа. Обвиняли Путина. Видели многие – стрелял именно он. И точно. Почти всё подтвердилось.

Никого не нашли. А незадолго до известных событий Маша Максакова стремглав бежала обратно на родину. Лежит теперь где-то здесь под лопушком, не отсвечивает.

Чулпан Хаматова не просто перемещается из пункта А в пункт Б. Она приехала туда, где ее страну, историю, родителей, дедушек и бабушек, ее президента, всех, кто помогал её фонду «Подарите жизнь» и ее саму, ее недавнее прошлое считают тёмной, слегка недочеловеческой материей. И по этой причине отказывают в праве на существование.

Нет, разумеется, у Чулпан и ее детей огромный выбор. Она и они могут стать латышами, поляками, немцами, французами или воинами масаи. Но вот остаться русскими татарами – нет. Причем татарскими татарами можно. Так как татарская Татария – это про уничтожение России и потому годится. Именно поэтому благодаря товарищам я уехал в Москву.

Именно почему, не понял совсем, Чулпан Хаматова сбежала в Ригу. Наверное, можно не заморачиваться и читать Ахматову для латышей на немецком и стыдиться родни. Я вот не смог. Возможно, Чулпан сможет. Не думаю.

Источник

Как латыши живут в России

Как латыши живут в России

— Предки мои — сплошная деревенщина, — улыбнулся Альфред. — Родители из крестьянских семей: отец — из Латгалии, мать — из Тульской губернии. Но потом оба получили высшее образование. А познакомились они весной 1934 года.

Мама работала на подольской ткацкой фабрике, отец проводил выездные лекции и семинары от Института марксизма–ленинизма. Родители случайно оказались в одном пригородном поезде. В окно дуло, мама пыталась его закрыть, папа помог.

Как латыши живут в России

Это ли не повод для женитьбы? И когда отца направили на работу в Ленинград, вопрос стал ребром: или расстаться, или жениться. Выбрали второе. В Питере папа стал работать в ЛИИЖТе (Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта), а мама — на фабрике «Скороход».

Через год родился мой брат Эдгар, а потом и я. Чтобы мы «не выросли хулиганами», папа настоял, чтобы мама оставила работу. В семье говорили по–русски, поскольку мама латышского не знала.

Как латыши живут в России

Первая встреча с Ригой

— Когда вы впервые оказались в Латвии?

— Когда в 1940 году она вошла в состав СССР, отца направили в Ригу, в ЦК Компартии ЛССР. К этому времени за его плечами был солидный послужной список: участие в Первой мировой войне в составе Латышской стрелковой дивизии (где он в свои 19 лет был председателем исполнительного комитета латышских стрелков); работа в ВЧК у Дзержинского; командировки по стране, включая Сибирь; учеба в двух институтах; преподавательская и общественная работа. В Риге нам выделили квартиру на улице Марияс, а также дачу в Лиелупе.

— Какие впечатления от латвийской столицы?

— Город казался необычным. Везде было очень чисто. Вечерами на улицах светились треугольные фонарики с номерами домов. По витринам магазинов красиво струилась вода. Помню, как мы с братом — питерские сорванцы — носились друг за другом по газонам, а прохожие грозили нам пальчиком.

Как латыши живут в России

Вот этот снимок, на котором я с братом, был сделан 25 мая 1941 года. (Показывает.) А через месяц началась война. Папа пропадал на работе. А мы с мамой, стоя у окна, слушали надсадный гул немецких бомбардировщиков.

По сигнальным ударам в обломок рельса спускались в подвал, где тускло светила лампочка и плакали дети. 25 июня за один день произошло десять воздушных налетов, и многие уже перестали спускаться в убежище.

Когда объявили эвакуацию, мы составили в рядок галерею игрушечных машин и накрыли их газеткой. Мама заверила, что через пару недель вернемся. На Рижском вокзале была паника. В последний поезд мы не влезли. Но на другой день подали дополнительный.

Отъехав до станции Огре, мы остановились. Красивый вокзальчик был вдребезги разбит. Впереди ремонтировали путь, а по сторонам лежали искореженные и обгоревшие вагоны. Это разбомбили тот самый поезд, на который накануне мы не смогли сесть…

Как латыши живут в России

Эвакуация в тыл

— Где прошла война?

— Когда добрались до Москвы, папа остался там работать в эвакуированном ЦК Компартии Латвийской ССР, а мы с мамой уехали в чувашский городок Марпосад на Волге, где благополучно и счастливо (по детским понятиям) прожили два года.

Летом 43–го, когда немцев решительно погнали на запад, вернулись в Москву. Помню, как на новогодний праздник даже попали на главную елку страны в Колонный зал Дома союзов. Кстати, в ту пору к Деду Морозу и Снегурочке полагался еще Мальчик Новый год. Мама нарядила нас с Эдиком аж двумя Новыми годами, украсив бумажными лентами с датой «1944».

Как латыши живут в России

Разрушенный город

А летом в подмосковной Удельной мы пошли учиться. Из школьной жизни особенно запомнились грифельные доски и большие ломти свежего черного хлеба с повидлом и обжигающим несладким чаем, которые раздавали на большой перемене.

— Когда снова попали в Ригу?

— Еще до окончания войны. Ригу освободили 13 октября 1944 года, а 22 ноября мы уже прибыли. Наша квартира была занята, и временно мы поселились в гостинице. Город был совершенно неузнаваем. Какие там фонарики на домах, какая там вода, бегущая по витринам!

Не было ни света, ни газа, ни тепла. Кегумская ГЭС была взорвана. Освещались плошками, которые покупали на базаре. Вечерами ходили с фонариками. Железнодорожный мост через Даугаву был разбомблен, в городе было разрушено много домов.

Как латыши живут в России

Гитлер капут!

Но постепенно жизнь налаживалась. Весной 1945 года мы перебрались в большую квартиру на улице Ханзас. В письменном столе обнаружили немецкие журналы. Вырезав оттуда цветной портрет Гитлера, мы с братом отвезли его на дачу и расстреляли из луков…

Помню, как за нашими окнами по булыжной мостовой грохотали конные повозки. С песней проходили солдаты, идущие в баню. Или пленные, которых вели на работу. Немцы в основном были молодые и веселые. Вместо приветствия кричали: «Гитлер капут!»

Посвистывая, эти ребята строили вокруг стадиона забор. Казалось, они были вполне довольны своей участью. Да и как не быть довольными, ведь они уцелели в такой мясорубке.

Как латыши живут в России

Праздничный салют

— Помните День Победы в Риге?

— Конечно! Это был большой праздник. Рядом с нашим домом установили батарею зениток для салюта. Мы с братом поинтересовались у артиллеристов, как нам не оглохнуть от залпов. «Либо заткнуть уши, либо открыть рты. Но не одновременно!» — объяснили солдаты.

Когда зенитки долбанули, из автогаражного хозяйства напротив дома посыпались стекла. Но наши барабанные перепонки остались целы и невредимы. К лету нашей семье выделили приличную дачу в Лиелупе, недалеко от старой. С ней у нас связаны лучшие воспоминания школьного детства.

Как латыши живут в России

Играл на фортепиано

— Сначала в 71–й неполной средней школе на улице Стрелниеку. А после седьмого класса брат учился в 22–й, а я — в новой 13–й школе на улице Свердлова. Еще мы с Эдиком ходили в музыкальную школу по классу фортепиано.

— Наверное, хотели стать музыкантом?

— Интересы у меня были разноплановые. Окончив школу с серебряной медалью, летом я поехал в Москву. Посетил факультет журналистики МГУ. Позанимался на подготовительных курсах архитектурного института.

Затем переметнулся в Авиационный. А когда забраковал все эти вузы, самонадеянно подал заявление во ВГИК на режиссерский факультет. Но там было сорок человек на место, причем многие из театров и киностудий.

Хотя успешно прошел два тура творческого конкурса. Срезался на третьем — на актерском мастерстве. После чего, воспользовавшись программой подготовки национальных кадров, поступил в МИИТ — Институт Министерства путей сообщения.

Как латыши живут в России

Вернулся в Ригу

— Как сложилась жизнь после окончания вуза?

— Получив диплом инженера, вернулся в Ригу. Поступил конструктором на завод «Латвэнерго», а заодно и на вечернее отделение Академии художеств, ведь руководитель институтской изостудии (где я развивал свои художественные способности) дал мне весьма лестную характеристику.

Брат Эдгар еще раньше окончил Московский энергетический институт. Он тоже вернулся в Ригу: сначала работал в Академии наук, потом на заводе полупроводниковых приборов. А на общественном поприще организовали при райкоме комсомола молодежный клуб «Данко».

Я несколько лет был его бессменным председателем. Продолжал увлекаться живописью, а еще музыкой, литературой. Во время отпусков путешествовал по стране — от Карелии до Каспия и от Крыма до Байкала. Ловил рыбу, охотился, рисовал…

Как латыши живут в России

Помог директор Железки

— Когда вы уехали из Риги?

— Поскольку я думал о дальнейшей карьере, то подал заявление в заочную аспирантуру ВНИИТЭ (Всесоюзный институт технической эстетики). Диссертацию посвятил дизайну моторвагонных поездов на примере ЭР–200, в работе над которым мы тогда участвовали.

Когда перевелся в очную аспирантуру, то прибыл в Москву, где поступил уже во ВНИИ вагоностроения. После защиты работал в этом институте заведующим лабораторией технической эстетики.

Отмечу, что с московской пропиской мне помог бывший директор Рижского вагоностроительного завода А. Г. Эйсмонт, который к тому времени стал замминистра тяжелого и транспортного машиностроения. В заявку на прописку я включил и брата. Впоследствии в Москву перебрались и родители, обменяв рижскую жилплощадь.

Как латыши живут в России

Рекламировал РВЗ

— В Ригу больше не приезжали?

— Ну как же, бывал. Во ВНИИВ я проработал целых 25 лет, участвуя в проектировании новой техники и курируя заводские дизайнерские подразделения.

Нередко посещал и родимый РВЗ. Помню, как рекламировал его в Москве: «Это завод, на котором построен первый в России автомобиль и первый в мире танк!»

— Почему уехали уже из Москвы?

— Родители один за другим умерли, и мы с братом куковали одиночками в своих квартирах. Эдгар одно время был женат, но развелся, а я так и не нашел свою половинку.

За четверть века насытился Москвой сполна и уже стал тяготиться ее вечным людским круговоротом. С приближением к пенсии мы с братом все чаще стали мечтать о жизни на природе, где–нибудь на берегу реки или озера.

Как латыши живут в России

Обижают русскоязычное население

— В Ригу не хотелось вернуться?

— В нашей стране произошли большие перемены. Советский Союз распался, и Латвия стала зарубежьем. Мне не нравилось, что там разрушили экономику, обижают русскоязычное население, а по улицам маршируют недобитые ваффен–эсэсовцы…

Так что в марте 1998 года, выйдя на пенсию и продав свою квартиру, я купил коттедж на окраине Твери, на самом берегу Волги. Настоящий замок. Родители были бы счастливы, ведь дом покруче нашей дачи в Юрмале. Мимо окон проплывают красивые теплоходы…

Как латыши живут в России

Стал писателем

— Чем занимаетесь?

— Поначалу дел было невпроворот. Новый дом требовал доделок и оснащения оборудованием. Пустой участок постепенно превращали в красивый сад. Эдгар еще долго продолжал работать в Москве, катаясь туда на электричке.

Я писал и продавал картины, приводил в порядок свои литературные записи, оформлял их на компьютере в виде книг. Более подробно о себе я написал на своем сайте alfavo.ru. Кое–что опубликовал — сборник стихов, рассказов и афоризмов под названием «Искры сердца, блестки ума».

Две другие книги разместил в Интернете (они в открытом доступе!): «Прописные истины в популярном изложении» — о природе человека и мудростях жизни, а еще «Шмидхен: затянувшийся маскарад».

Это о заговоре Локкарта — по рассказам моего отца, бывшего свидетелем тех событий. Последняя книга интересна жителям Латвии тем, что героями в ней выступают латышские чекисты. Сейчас готовлю к публикации «Записки туриста» — о своих отпускных путешествиях.

Источник
Рейтинг
Загрузка ...