Какие концлагеря были в латвии

Латвийские «историки»: «Лагерь в Саласпилсе не был лагерем смерти»

27 января в латвийском военном музее состоялась презентация одной небезынтересной книжицы, авторами которой стали лица, называющие себя историками, — Карлис Кангерис, Улдис Нейбургс и Рудите Виксне. Название книги, презентованной в Международный день памяти жертв Холокоста, выглядит следующим образом: «За этими воротами стонет земля. Саласпилсский лагерь 1941 -1944».

Казалось бы, само название говорит о том, что книга призвана представить очередные доказательства зверств нацистов (включая латышские коллаборационистские формирования) в лагере Саласпилс, что книга должна стать важным напоминанием ныне живущим о преступлениях нацистских палачей, для которых по определению не может быть срока давности. Однако перечисленные «историки» выдали материал, который тянет на премию «Попытка обелить нацизм. Часть очередная».

На прибалтийской радиостанции «Балтком» вышел репортаж, в ходе которого Кангерис, Нейбургс и Виксне, выполняя явный заказ латвийской верхушки, поведали о том, что их книга «доказывает искажение фактов об истории Саласпилса». Портал «Латвийские вести» пишет, что, по заявлениям перечисленных псевдоисториков, Саласпилсский лагерь (он же лагерь Куртенгоф) не был концентрационным лагерем и не был лагерем смерти, а был своего рода транзитной площадкой, которая обеспечивала «трафик населения из СССР на работы в Германию». «Историки» сообщают, что все ранее исследования о гибели в Саласпилсском лагере тысяч малолетних узников – «советская мифология», и что погибли в лагере «всего 2 тысячи человек», да и то по причинам, который «не могут быть связаны с ненадлежащим отношениям к заключённым». Весь посыл связан с тем, что в Саласпилсе нацисты устроили чуть ли не курортную зону, в которой денно и нощно оберегали стариков, женщин и детей, холили и лелеяли евреев, а те, что ж ты будешь делать, вздумали умирать, чтобы этим фактом в будущем дискредитировать самое демократичное в мире латвийское государство и нацистскую систему.

Чёрная страница истории. Детский концлагерь Саласпилс в Латвии

В качестве резюме презентации книги, авторы замечают, что советская пропаганда «преувеличила цифры жертв». Мол, жертвы были, но чтобы нацисты проводили свои чудовищные эксперименты на детях – боже упаси. Мол, не было такого. Разве ж уважающий себя нацист может себе позволить умертвить русского или еврейского ребёнка.

Из заявления «историка» Нейбургса:

Мы знаем, что в общей сложности в лагере находилось 3000 детей, которых привезли туда ненадолго. И мы категорически отрицаем, что кровь больных детей была предусмотрена для лечения солдат вермахта.

Удивительная вы, г-н Нейбургс, личность. В одном предложении умудрились организовать феерическую подтасовку фактов. Дело в том, что не только вы отрицаете отбор крови у больных детей. А отрицают этот факт по той простой причине, что кровь у больных детей нацистский персонал лагеря и не брал.

Зачем нужна кровь больного человека для использования её в медицинских целях в отношении кого-то здорового (раненых солдат вермахта, к примеру)? Нацисты совершали отбор крови у детей здоровых. Вот в чём факт.

И если бы г-н Нейбургс задался целью не топорных попыток услужить заказчикам своего бредового материала, а реально ознакомился бы с архивными документами и свидетельствами самих узников, то в этих документах и свидетельствах обнаружил бы уйму материалов относительно того, как «работа» со здоровыми узниками велась, и как этих здоровых узников со временем превращали в ходячих мертвецов. Хотя вряд ли нужно допускать то, что латвийские историки с материалами не знакомились.

Конечно, знакомились. Только вот только задача их заключалась в попытке эти материалы представить совершенно в ином виде, переиначить, смешать с псевдоисторической грязью, приправив современной пронацистской пропагандой, которая в Прибалтике стала неотъемлемой частью государственности. Вся эта мышиная возня различных нейбургсов (а до нейбургсов были десятки других подобных «экспертов», причём не только в Прибалтике) заключается в тиражировании обеляющих нацизм страниц, на которые в будущем можно будет сослаться какого-нибудь «прогрессивному» адепту западной демократии. Мол, лагеря не лагеря, узники не узники, нацисты – пацифисты, а остальное — «советская пропаганда», за которую Россия «должна немедленно покаяться».

Латвийские

Бред, писанный современными латвийскими историками, можно назвать запредельным, хотя бы потому что в книге упомянутых авторов полностью проигнорированы свидетельства тех узников Саласпилсского концлегаря, которые смогли выжить и донести эти леденящие кровь свидетельства до новых поколений. Другими словами, Нейбургс и Ко попросту отсеяли те многочисленные факты, которые мешали им выстроить материал, и в итоге опубликовали изрядно отфильтрованное чтиво, которое годно лишь на то, чтобы растапливать им камин или подкладывать в кошачий туалет.

А вот и те самые свидетельства (несколько выдержек из большого списка), которые ранее были опубликованы в мемориальных книгах, средствах массовой информации или прикреплены к уголовным делами в отношении нацистских преступников (включая латышские нациформирования).

Из воспоминаний Ивана Сырцова (на момент попадания в Саласпилсский лагерь – 14 лет), жителя Лудзенского уезда (территория на востоке Латвии) (материал Благотворительного фонда развития культуры):

На территории лагеря нас поразило невиданное зрелище. Здесь вертелась живая карусель из заключенных. Узники с носилками бегом передвигались по большому кругу и безо всякой надобности на носилках переносили грунт с одного места на другое. Гестаповец следил презрительным взглядом за этим бессмысленным занятием и время от времени покрикивал: «Быстрее, быстрее!» И люди бежали.

Потные, худые, измученные. Нас встревожила и другая картина. В конце лагеря двигалось несколько оборванных и утомленных людей. На груди и на спине у них были круглые белые нашивки, у некоторых на шее висела доска с надписью «Fluchting» («Беглец»). Люди шли парами, у каждой пары на плечах была длинная жердь.

На ней – объёмная посудина, наполненная содержимым из лагерной уборной. Содержимое уносили и выливали на пустую окраину лагеря. Позже узнали, что эту ношу каторжники должны были таскать 14 часов в сутки. А в обед носильщики получали лишь половину положенной порции. Отдыхать им не разрешалось. Люди должны были весь день находиться в движении.

И двигались – до тех пор, пока не падали с ног. Это были заключенные, за разные провинности зачисленные в так называемую «штрафную группу». (. )

На сутки получали 100-150 гр. хлеба и полпорции баланды. (. ) Бараки были примерно 30 метров в длину. Верхние этажи занимали семьи со взрослыми членами семьи. Бараки были рассчитаны на 250-300 человек, но там помещалось до 500. В каждом бараке стояли по две печи. В октябре и ноябре их еще не топили.(. ) Вскоре в бараке начали свирепствовать корь и дизентерия.

Дети были неспособны сопротивляться болезни, многие умирали. Ночью в бараках спать было невозможно. Вши, блохи и клопы были постоянными спутниками заключенных. Часто ночью люди раздевались и при свете тусклой лампочки, горящей высоко под потолком, уничтожали насекомых.

Изредка администрация лагеря, «заботясь о чистоте», приказывала произвести дезинфекцию бараков и вещей. В конце сентября провели дезинфекцию и нашего барака. Нас на это время отправили в другой барак – изоляционный. Вначале следовало пройти «баню». Все разделись догола.

Всех вместе – мужчин, женщин и детей – голыми погнали в «баню». Вода была холодная. После бани наспех выдали «бельё». Одни получили майку, другие – трусы, третьи – рубахи. После бани женщин с маленькими детьми поместили в отдельный изоляционный барак, мужчин – отдельно, в другой.

Нужно было пройти так называемый десятидневный карантин. В бараке нар не было. Лежали и сидели на полу, где была настелена гнилая солома. Поместили в барак около 300 человек. На всё это количество людей в бараке было два туалета.

На улицу десять суток никого не выпускали.

Из воспоминаний бывшей узницы лагеря в Саласпилс Акилины Лелис (http://old.subbota.com):
В Саласпилсе детей истязали остервенело. Делали им впрыскивания какой-то жидкости, и после этого дети истекали поносом. Давали им отравленную баланду, и от этого в день умирало до 150 человек.

Из воспоминаний бывшей узницы лагеря Марты Трейде (на момент ареста работала почтальоном и латвийскими полицаями была заподозрена в связях с советскими партизанами):
Вспоминаю день, когда привели сюда малышей. Нас выгнали из бараков, построили, чтобы мы смотрели, как вооружённая охрана отнимает детей у матерей из соседнего барака. Там жили русские женщины. Охранник вырывает из рук матери её малыша, саму отбрасывает пинком ноги, а ребёнка, как полено, шуцманы (представители охранной команды – прим. автора) перекидывают по цепочке из рук в руки.

В воздухе стояли отчаянные, почти безумные вопли. Матери рвали на себе волосы и умоляли охрану:
— Застрелите нас!
Мы стояли как парализованные.

Из воспоминаний бывшей узницы Саласпилса (канал YouTube – Юрий Чирков):

Из Акта об истреблении детей в Саласпилсском концлагере от 5 мая 1945 г:
Обследовав территорию у лагеря Саласпилс в 2500 кв. м и при раскопках только пятой части этой территории, комиссия обнаружила 632 детских трупа предположительно в возрасте от 5 до 9 лет, трупы располагались слоями (…) В 150 метрах от этого захоронения по направлению к железной дороге комиссия обнаружила, что на площади в 25х27 м грунт пропитан маслянистым веществом и перемешан с пеплом, содержащим остатки несгоревших человеческих костей детей 5—9 лет — зубы, суставные головки бёдерных и плечевых костей, рёбер и др.

Из сборника архивных документов, изд. «Европа», 2006 год:
В лагере смерти Саласпилс мученической смертью погибли около 3 тысяч детей до 5 лет в период с 18 мая 1942 года по 19 мая 1943 года. Их тела были частью сожжены, а частью захоронены на старом гарнизонном кладбище у Саласпилса. Подавляющее большинство из них подвергались выкачиванию крови.

Не правда ли, странно, что заявляя о полной гласности и о построенной демократии, Латвия продолжает подтасовывать исторические факты, пытаясь сделать из нацистских преступников национальных героев, а из жертв нацизма – объект забвения. Хотя в отношении современной Латвии, в принципе, ничего странного и нет. Страна же победившей западной демократии, для которой ложь и извращение истории — основа существования.

Источник

Лагерный бардак Почему в Латвии спорят о количестве жертв в нацистском концлагере Саласпилс

Концлагерь — это не только общение с интересными людьми, но и работа на свежем воздухе. Такое мнение может сложиться у тех, кто ознакомится с новым популярным произведением латышских историков, распространяемым в учебных заведениях страны. Речь идет о печально известном концлагере Саласпилс, где нацисты, в частности, откачивали у младенцев кровь для раненых немецких солдат. Теперь все это представляется в сглаженном, смягченном виде. Авторов книги обвиняют в ревизии истории Второй мировой войны и неуважении к жертвам нацизма. «Лента.ру» разбиралась в том, где в рассказах о Саласпилсе правда, а где вымысел.

Стоны земли

Книгу Aiz šiem vārtiem vaid zeme. Salaspils nometne: 1941−1944 («За этими воротами стонет земля. Саласпилсский лагерь: 1941−1944») подготовили историки Карлис Кангерис, Улдис Нейбургс и Рудите Виксне. В Латвии их труд распространяется по школам, вузам и госучреждениям, его торжественно вручают гостям города Саласпилса и иностранным делегациям.

Публицист Евгений Лешковский отмечает, что книга вышла в свет при «моральной поддержке» латвийского МИД, финансами помогли самоуправление Саласпилса и организация «Латышский фонд». «Теперь книжка служит «официальным подарком широкого назначения»: богато изданный фолиант дарят всем, включая библиотеки. В Саласпилсской думе так и сказали: вот вам, читайте, 431 страница чистейшей правды! Авторы книги заявляют, что она очень нужна, ведь «в местном и зарубежном обществе о Латвии и событиях в лагере Саласпилс распространяется разная ложь»», — утверждает Лешковский.

Действительно, авторы настаивают, что «в советское время данные о погибших в Саласпилсе сильно преувеличили». По их мнению, в лагере было убито не 100 тысяч, как гласила официальная советская версия, а «всего лишь» 2 тысячи человек. Кангерис, Нейбургс и Виксне пишут: «Через лагерь прошли примерно 22 тысячи человек, из которых половина были политзаключенные, а остальные транзитные — люди из России и Белоруссии, которых отправляли на работу в Германию».

Возле лагерного барака. Декабрь 1941-го

Возле лагерного барака. Декабрь 1941-го

Латышские историки также отрицают, что в лагере погибло 7 тысяч детей. «Мы знаем, что в общей сложности в лагере находилось 3000 детей, которых привезли туда ненадолго. И мы категорически отрицаем, что кровь этих детей была предназначена для лечения солдат вермахта», — сказал Улдис Нейбургс.

Более того, авторы пишут: «По сравнению с детьми в лагерях на Украине, детям, привезенным в Саласпилс, повезло, поскольку их потом разместили в приютах или передали семьям». Свои выводы Кангерис, Нейбургс и Виксне делают на основе воспоминаний членов персонала: помощника лагерного старосты Артурса Непартса, фельдшера Шалковица и надзирателя Риекстиньша. Оппоненты обвиняют авторов книги в том, что ими полностью игнорируются свидетельства десятков выживших узников и материалы комиссии, которая по горячим следам расследовала злодеяния нацистов. В частности, оставлен без внимания тот факт, что из лагеря смерти Дахау в Саласпилс пригнали группу евреев — специально для уничтожения могил здешних узников. Позже рядом с лагерем обнаружили яму 25 на 27 метров, доверху заполненную пеплом и человеческими костями.

Однако, по мнению авторов книги, было бы неправильно говорить о Саласпилсе как лагере смерти или концлагере. Присутствовавшая на презентации издания спикер парламента Латвии Инара Мурниеце заявила, что новая книга «стирает сегодняшние растиражированные пропагандистские мифы о латвийском государстве». Теперь официальная точка зрения латвийских историков сводится к тому, что советская власть «занималась пропагандой нацистских преступлений, чтобы скрыть преступления сталинизма и дискредитировать латышских эмигрантов». И эта линия проводится давно: еще в 2005 году вышла книга «История Латвии: XX век», где лагерь в Саласпилсе уклончиво охарактеризован, как «расширенная полицейская тюрьма и воспитательно-трудовой лагерь». Тогдашний президент страны Вайра Вике-Фрейберга подарила эту книгу Владимиру Путину.

В концлагерь на субботник

Впрочем, оппоненты латышских историков вынуждены признать, что долгие годы никаких исследований по Саласпилсскому лагерю смерти не проводилось. Это тем более удивительно, что в советское время Саласпилс считался одним из главных символов преступлений нацизма. Здесь был выстроен величественный мемориальный комплекс, а песня «Саласпилс» в исполнении группы «Поющие гитары» известна всем представителям старшего поколения. Ныне почти забыт, а некогда был очень популярен латышский поэт Эйжен Веверис, прошедший концлагеря в Саласписле и Штутгофе и отразивший впечатления о пережитом в своих стихах.

Рисунок узника лагеря

Рисунок узника лагеря

Ситуацию осложняет тот факт, что точное количество жертв действительно неизвестно. Много лет подряд историк Игорь Гусев организует на Гарнизонном кладбище субботник в преддверии Международного дня освобождения узников нацистских лагерей (11 апреля). «Ленте.ру» он сказал: «Беда с лагерем в Саласпилсе в том, что изначально там был мемориал, но не имелось «официальных» могил.

В советское время места массовых захоронений узников не были отмечены. Сегодня могилы приходится восстанавливать — в том числе и для того, чтобы доказать реальность нацистских зверств. Классика детективного жанра: нет трупа — нет и преступления. Нацисты специально старались уничтожить, скрыть могилы узников, чтобы не оставлять следов своих злодеяний.

Сегодня это дает возможность некоторым утверждать, что Саласпилс был чуть ли не курортом. Так вот, когда мы подняли из земли останки погибших людей, это было очень тяжелое чувство. Пробитые пулями черепа, хрупкие кости — вряд ли, один раз увидев, можно такое забыть. Лично меня потрясли остатки изящной девичьей туфельки. Судя по размеру, это была совсем молоденькая девушка.

Уже не ребенок, но еще не взрослая женщина. Сохранились пальчики, кусочки чулка… Какая нелюдь прервала нить ее жизни?! Мы тщательно собрали останки, чтобы предать их торжественному погребению. Участие в подобных субботниках, создание памятных знаков на месте массовых захоронений — это ведь тоже борьба с нацизмом».

Мертвые без погребения Ответ автора «Ленты.ру» посольству Польши в Москве

Латвийский краевед Александр Ржавин недавно нашел в Огрском крае захоронение, где покоятся останки малолетних узников Саласпилского концлагеря. Он помог родственникам нескольких детей, некогда угнанных в Саласпислс из Псковской области, найти места их упокоения.

Ржавин сказал «Ленте.ру», что пока нацисты побеждали, они не боялись возмездия и не старались скрывать следы своих преступлений. «Чего беспокоиться-то — лет десять и где искать могилы в лесу? А вот в конце войны засуетились и прилагали всяческие усилия, чтобы стереть следы своих злодеяний», — отмечает краевед.

Он не отрицает, что в советское время количество жертв действительно могло быть завышено. «Что касается жертв, то их приблизительное число названо — от двух до пятидесяти трех тысяч. Это, как мне кажется, и называется приблизительной оценкой числа жертв Саласпилсского лагеря. А как вы хотели? Точнее? Да еще сейчас, по прошествии стольких лет?

При том, что архивы сгорели вместе с лагерем, что не все могилы обнаружены, что многие тела были сожжены и раздроблены и т.п.? На мой взгляд, с каждым годом уменьшаются шансы на более точное определение числа погибших в лагере.

К сожалению, в советское время, когда еще оставались живыми многие свидетели, почему-то не был создан мартиролог хотя бы по гражданам СССР, замученным в Саласпилсе. Или вот неужели никого не смущало при посещении мемориала, что там не было обозначено ни одной могилы узников? Ни рядом с гражданским лагерем, ни возле лагеря военнопленных? Печально, но советская власть открыла величественные памятники, говорила о десятках тысяч погибших, однако не удосужилась обозначить их могилы и собрать их имена», — сожалеет историк.

Вещевой склад в лагере, с которого нацисты брали понравившиеся им вещи

Вещевой склад в лагере, с которого нацисты брали понравившиеся им вещи

Воспоминания педагога

Когда автор этих строк учился в Даугавпилсском университете, педагогику у нас преподавала профессор Людмила Тимощенко, в детстве прошедшая концлагерь в Саласпилсе. Сейчас из-за состояния здоровья Людмила Николаевна с прессой не общается, но она написала потрясающую по искренности и трагизму книгу «Дети и война», в которой поделилась воспоминаниями о пережитом.

Около десяти лет собирала материал, искала других выживших узников, чтобы задокументировать их свидетельства. Из воспоминаний Людмилы Тимощенко: «Вышки с патрулями и собаками — мы в концлагере Саласпилс. Всех раздели и абсолютно голых и босых, погнали по холоду в другой барак, так называемый карантин. Все плакали от стыда и безысходности.

После карантина меня и еще нескольких человек поместили в лазарет, где я подвергалась так называемому «лечению»: у меня выкачивали кровь для фашистских солдат… Так как я была очень слаба после «лечения», я все время лежала. Запомнился страшный угол в нашем бараке, где лежали маленькие детки… Они тихонько умирали, плакать у них уже не было сил.

И еще помню злую надзирательницу, которая била детей. Однажды меня и нескольких ребят из нашего барака вывел охранник. Нас повезли раздавать хозяевам. Я была в таком плачевном состоянии, что меня хотели вернуть обратно в лагерь. Но один дедушка пожалел меня и взял к себе.

Молодая хозяйка, жена его сына, осмотрев меня, пришла в ужас: не было живого места на теле. Я не могла ни сидеть, ни лежать от нестерпимой боли… Когда я немного окрепла, стала пасти у них скот».

Точное количество погибших в Саласпилсе неизвестно до сих пор

Точное количество погибших в Саласпилсе неизвестно до сих пор

93-летний Виктор Лазарев, узнав о прошедшей в Риге конференции, в ходе которой историк Карлис Кангерис назвал рассказы о массовых убийствах в Саласпилсе «советской пропагандой», обратился в прессу. В концлагере заключенный Лазарев вместе со своим отцом под присмотром надзирателей нарезал из кусков железа полосы, из которых изготавливали кандалы для заключенных. «Все лето 1944 года нам нечем было дышать.

Сжигали и расстреливали каждый день. Вонь стояла страшная от жженого человеческого мяса. Причем руководство лагеря действовало рационально. После уничтожения очередной партии мы должны были снимать заклепки, чтобы кандалы можно было использовать еще и еще раз. Они были обгоревшие, порой еще теплые. Их никто не чистил, а прямо нам привозили кучами.

Приходилось скоблить. Чтобы снять заклепки, их нужно было стачивать», — вспоминает Лазарев. «Сколько было уничтожено? Не считал. Но огромное число заключенных. Самые настоящие массовые казни.

Ведь люди каждый день проходили через одни и те же кандалы. Мы работали в прямом смысле не покладая рук в апреле, мае, июне, июле… Вот и считайте, сколько народу перемолола эта мясорубка. А у нас были десятки кандалов. В общем, ясно, что за весенние и летние месяцы только 1944 года были уничтожены тысячи. Плюс повешенные.

А еще многих увозили в Бикерниекский лес, где убивали, а потом хоронили в общих могилах», — рассказывает бывший узник. И эти свидетельства начисто перечеркивают разговоры о «воспитательно-трудовом лагере Саласпилсе».

Источник

Саласпилс — детский концлагерь: место, политое кровью малышей

Казалось бы, любой нацистский концлагерь по определению филиал ада на Земле. Но среди них есть наиболее «выдающиеся». Таков, например, концлагерь Саласпилс. Он печально известен тем, что здесь из детей-заключенных выкачивали кровь. Буквально.

Она была нужна для переливания раненым солдатам и офицерам вермахта и СС. Впрочем, обо всем по порядку.

«Трудовой» лагерь

Изначально концлагерь предназначался для размещения и уничтожения евреев. Строить лагерь начали сами заключенные в октябре 1941 года, не по собственной воле, разумеется.

Официальное название — Саласпилсская расширенная полицейская тюрьма и лагерь трудового воспитания. Располагалось «заведение» в Латвии, неподалеку от населенного пункта Саласпилс, который и дал концлагерю название.

Как докладывал начальству глава айнзатцгруппы «А» Шталекер, «в строительстве лагеря участвуют все евреи, и [. ] нынешней весной все эвакуированные евреи, которые переживут зиму, могут быть собраны в этом лагере».

Генерал СС Йекельн позже на судебном процессе рассказал о том, что еженедельно в лагерь прибывали два-три эшелона с евреями, которых в общей сложности было уничтожено порядка 87 тысяч. Общий счет жертвам Саласпилса — 100 тысяч, из них около 7 тысяч — дети.

Весной 1942 года в концлагерь начали прибывать латышские антифашисты, советские военнопленные и цыгане. Об этом, в частности, пишет историк Валдис Луманс. Регулярно сюда привозили на расстрел военнопленных.

Под занавес 1942 года в Германии между главным административно-хозяйственным управлением СС (WVHA) и администрацией рейхскомиссариата Остланд разгорелся конфликт по поводу принадлежности лагеря в Саласпилсе. В частности, командующий полицией безопасности и СД в Риге Рудольф Ланге получил запрос о том, является ли Саласпилс концлагерем и почему он не находится в ведении WVHA. Ланге дал справку, что Саласпилс — воспитательно-трудовое заведение, а не концлагерь. В результате он остался в компетенции Ланге до самого конца нацистской оккупации, хотя Гиммлер и не удовлетворился объяснением.

Пусть никого не вводят в заблуждение бюрократические игры: Саласпилс был местом бесчеловечных опытов и уничтожения, поэтому его и называют концлагерем, каковым он и был по сути.

К слову, охрану Саласпилса осуществляла латвийская рота СС, которой командовал оберштурмфюрер Конрадс Калейс. По данным Центра Симона Визенталя, он причастен к смерти 30 тысяч человек. Латвийская «вспомогательная полиция» конвоировала прибывших с железнодорожной станции до бараков.

С марта 1943 года в Саласпилс прибывают вывезенные нацистами жители сел Белоруссии, Ленинградской и Псковской областей. В основном это были дети.

Жили заключенные в бараках. Но и они появились не сразу: первые партии заключенных размещались прямо на голой земле, без какого-либо укрытия, поэтому мало кто пережил первую зиму. Заключенным почти не давали еды — до сих пор остались свидетельства того, что голодные узники обглодали кору на деревьях в человеческий рост.

Питались чем придется, включая коренья, пожухлую траву и даже собственные лохмотья. Позже нацисты расщедрились на 150–300 граммов хлеба в день, наполовину состоявшего из опилок, и чашку супа из овощных отходов. Трудились узники по 14–18 часов в сутки.

Когда лагерь стал работать на, скажем так, регулярной основе, детей начали селить в отдельно стоящих бараках — так было проще для нацистов.

Потоки крови

Основная «деятельность» заключалась в выкачивании крови из маленьких узников. Делалось это прямо в бараках, куда являлись нацистские «медики» с набором сверкающих инструментов. Детям приказывали лечь и вытянуть руки. Тех, кто сопротивлялся, привязывали к столу и выкачивали кровь насильно. Кровь забирали по максимуму, и, как правило, ребенок умирал после нескольких «сеансов».

Объем выкачанной в Саласпилсе из детей крови оценивается примерно в 3,5 тысячи литров.

Занимались «врачи» и вивисекцией — бесчеловечными опытами, часто не имевшими другого назначения, кроме удовлетворения изуверского любопытства. Например, ампутировали конечности или вырезали органы. В пищу подмешивали яды, чтобы проследить за их действием. В день от этих «опытов» умирало до 150 ребятишек.

Был отдельный барак для заболевших корью. Но здесь их не лечили, а создавали условия, при которых дети умирали через два-три дня.

«За грудными младенцами присматривают 5–8-летние девочки. Грязь, вшивость, вспыхнувшие эпидемии кори, дизентерии, дифтерии приводили к массовой гибели детей. Немецкая охрана ежедневно в больших корзинах выносила из детского барака окоченевшие трупики погибших мучительной смертью детей. Они сбрасывались в выгребные ямы, сжигались за оградой лагеря и частично закапывались в лесу вблизи лагеря», — говорят очевидцы.

Как вспоминает малолетний узник Саласпилса Иван Сырцов (1929 года рождения), бараки были рассчитаны на 250–300 человек, но в них набивали по 500 узников. Люди спали на нарах в 4–5 ярусов, задыхались от нехватки воздуха. О санитарных нормах не заботились — отхожее место было в бараке, продукты жизнедеятельности прикрывали соломой. Имелись печки, но топить их начинали не раньше декабря.

Каждую ночь умирало много людей, их трупы утром забирали члены штрафной команды, в чьи обязанности это входило. Узников, особенно детей, косили эпидемии.

Естественно, не пустовали газовые камеры, печи крематория и виселица в центре Саласпилса. Узников травили сторожевыми псами, и люди умирали в мучениях от полученных страшных рваных ран.

Практиковались расстрелы, как индивидуальные, так и массовые.

Освобождение

В 1944 году под натиском стремительно наступавшей Советской армии нацисты предприняли попытку замести следы. Были сожжены бараки и документы. Более того, по приказу Гиммлера, как говорится в книге «Быль о Саласпилсе» (Рига, 2017 год), раскапывались могилы и сжигались трупы, после чего узников, участвовавших в этих мероприятиях, также расстреляли.

Тех, кто остался в живых, в августе вывезли в концлагерь Штуттгоф.

После того, как на территорию концлагеря вошли советские войска, началась работа по установлению зверств нацистов. Удалось раскопать оставшиеся нетронутыми трупы, включая тела детей до 6 лет.

Но большая часть останков узников стала золой, перемешанной с почвой, что не оставило возможности установить что-либо кроме того, что это — сожженные человеческие останки.

Тем не менее по крупицам были восстановлены все обстоятельства деятельности и история детского концлагеря Саласпилс, описанные в постановлении Государственной чрезвычайной комиссии от 28 апреля 1945 года.

В 1967 году на месте лагеря был создан Саласпилсский мемориальный комплекс, в работе над которым принимали участие латвийские и российские скульпторы, включая Эрнста Неизвестного. Мемориал до сих пор является местом поклонения для тех, кто не склонен прощать, забывать и оправдывать нацистские деяния.

Наши дни: отрицание очевидного

Тема Саласпилса остается актуальной для историков, более того, существует масса спекуляций вокруг концлагеря под эгидой «борьбы с советским наследием». Цифра в 100 тысяч жертв провозглашена латвийскими историками «советской пропагандой»: якобы было уничтожено максимум 3–4 тысячи человек. Да и вообще, это же был не концлагерь, а место трудового перевоспитания — вот и название соответствующее.

Свои позиции латвийские исследователи подкрепляют тем, что никаких документов не сохранилось, а значит, и говорить не о чем.

Причем опираются латвийские историки не на какие-либо данные, а на эмпирические выводы и уверенность, что 100 тысяч умерщвленных — это не установленный факт, а «советская пропаганда».

Битва идет даже в Википедии, статьи о Саласпилсе на разных языках разительно отличаются друг от друга, к сожалению, зачастую транслируя не исторически достоверные сведения, а текущие идеологические установки.

Источник
Рейтинг
Загрузка ...