Когда была война России с латвией

Посол Латвии в России «втянул» Российскую Федерацию во Вторую мировую войну

Рига, 5 июл — Sputnik. Посол Латвии в России Марис Риекстиньш в эфире радио «Эхо Москвы» ответил на провокационные вопросы ведущего Сергея Бутмана. Причем нельзя сказать, что ответы дипломата удивили.

О роли РФ во Второй мировой войне

Бутман в интервью с послом начал с вопроса про переименование Музея оккупации в Музей инкорпорации.

Дело в том, что в статье российского президента Владимира Путина, написанной к 75-летию Победы, сказано, что осенью 1939 года, решая свои военно‑стратегические, оборонительные задачи, Советский Союз начал процесс инкорпорации Латвии, Литвы и Эстонии. Их вступление в СССР было реализовано на договорной основе, при согласии избранных властей. Это соответствовало нормам международного и государственного права того времени.

В МИД Латвии уже отреагировали на этот текст и отвергли все факты, указанные в статье. Вот только опровергнуть не смогли ни одного.

Кого берут, и как уклоняются — первый день мобилизации в России | Подкаст «Что это было?» | Война

И Риекстиньш еще раз доказал, что, беспрестанно переписывая историю, Латвия запуталась окончательно.

«Я понимаю намек ваш. Конечно, в Латвии те люди, которые занимаются историческими вопросами, которые занимаются внешней политикой, с вниманием прочли статью президента Российской Федерации относительно исторических вопросов Второй мировой войны, причин, как он видит, почему эта война началась и какая роль в этой войне была Российской Федерации», — ответил на вопрос о переименовании Музея оккупации дипломат.

Ведущий Риекстиньша поправил, напомнив, что Российская Федерация тогда не могла сыграть никакой роли в войне, потому что ее попросту не было. Был Советский Союз. Но посла это не смутило. «Советского Союза, да», — исправился он с профессиональным спокойствием.

«Какие-то косвенные выражения»

Далее Риекстиньш продолжил про «инкорпорацию» — это что-то новенькое, отметил он. Такую формулировку в Латвии до сих пор не рассматривали. И тут же посол дал понять, что, хотя не рассматривали, но определенно интересовались, правда, другие люди, «специальные».

Потому что Риекстиньш язвительно заметил, что на странице российского МИД было через несколько дней после выхода статьи Путина опубликовано интервью историка Александра Дюкова — руководителя фонда «Историческая память».

И там, указал посол, Дюков «довольно длительным образом, переводя какие-то решения Политбюро 39-го и 40-го годов, косвенными какими-то суждениями старался доказать, что вплоть до мая 1940 года никаких планов у Советского Союза по инкорпорации балтийских стран не было».

Здесь Риекстиньш подмечает, что слова историка противоречат тому, что написано в статье российского президента. Вот только слова посла о «каких-то косвенных суждениях» похоже, говорят о том, что он сам в этом вопросе не разбирался, а доверился каким-то другим латвийским «экспертам», которые занимаются «историческими вопросами».

Будет ли война с Литвой (English subtitles) / @Максим Кац

Почему в России все время требуют фактов?

Тут же Риекстиньш сам в «каких-то косвенных выражениях» посетовал на то, что взаимопонимание между Россией и Латвией пока не достигнуто. И, конечно, чтобы его достичь, надо прийти к общему знаменателю в вопросах изучения истории. Попросту говоря, надо, чтобы Россия приняла точку зрения Латвии как свою собственную.

При этом ведущий Бутман напомнил о прекращении работы российско-латвийской исторической комиссии, которая была способна решать сложные исторические вопросы. На что Риекстиньш ответил, что здесь все испортили Крым и Украина.

Потом после длительных рассуждений на тему того, как Сталин и Гитлер делили сферу влияния в странах Балтии, пакте Молотова-Риббентропа, Мюнхенском сговоре и так далее, где Риекстиньш, конечно, ни на шаг не отступил от политики официальной Латвии, он сказал еще одну интересную вещь.

Риекстиньш заметил, что «в России очень часто, когда задаешь какой-то вопрос и высказываешь какой-то тезис, тебе говорят: «А где факты? Где доказательства этому?»

Видимо, в Латвии стараются на такие «мелочи» внимание не обращать, ну если только они не подтверждают вдруг официальную директиву.

А ведь из контекста истории можно вырвать любое событие и перевернуть его так, как будет удобно, чем латвийская сторона занимается с завидной самозабвенностью. Как, к примеру, это сделали с латышскими легионерами.

16 марта — день скорби

«Скажите, пожалуйста, Латвию обвиняют в двух вещах связанных – это в героизации нацизма в исполнении латвийских легионеров, которые воевали на стороне нацистов, и в сведении к одному нацизма и коммунизма», — попросил Бутман прокомментировать Риекстиньша эти обвинения.

На что Риекстиньш ответил: «В первую очередь латышские легионеры должны быть восприняты как жертвы. Жертвы, потому что большинство из них пошло не по своей воле, хотя по документам, по бумагам… Немцы, конечно, понимают, что они, призывая людей с оккупированных территорий, они нарушали международное право. Они по бумагам это формировали, как люди по своему желанию туда приходили служить. Абсолютное большинство – не по своему желанию. Просто у них не было другого выхода».

Поэтому, как пояснил Риекстиньш, 16 марта в Латвии — это не большой праздник — день латышского легионера, а день скорби.

Здесь вспоминается то, как на марш легионеров не пустили антинацистов, которым в день скорби по латышским легионерам, видимо, запрещено печалиться о многочисленных жертвах, погибших от их рук.

При этом посол подчеркнул, что героизации нацизма, атрибутики, лозунгов на маршах нет и не было. (Хотя есть фотографии людей с нацистскими нашивками на рукавах, но и это, видимо, мелочи).

«И если кто-то хочет таким образом это представить, тогда это просто фальсификация. Нету такого. Это действительно люди приходят с цветами, возлагают их и все», — сказал Риекстиньш, не упомянув про торжественное шествие, которое 16 марта проходит через центральную часть Риги к памятнику Свободы и в котором участвуют видные политики Нацблока, одной из правящих партий Латвии.

Церемония поминовения или акт лицемерия?

Напомним здесь также, что в пятницу, 3 июля, в Латвии президент Эгилс Левитс и премьер-министр Кришьянис Кариньш отдавали дань памяти жертвам нацистов, вспоминая страшную ночь сожжения Большой хоральной синагоге нацистами в Риге, и возлагали цветы к рижскому мемориалу на месте Большой хоральной синагоги на улице Гоголя.

А уже в субботу латвийские политики от Нацобъединения вместе с министром обороны Латвии Артисом Пабриксом с не меньшими почестями провожали в последний путь латышского легионера Висвалдиса Лациса, в отношении которого Следственный комитет России ранее начал проверку на причастность к преступлениям против человечности.

Напомним, что, по данным Музея Холокоста в Латвии, из проживавших до войны в республике 93 тысяч евреев в период нацистской оккупации с 1941 по 1945 год убито более 75 тысяч человек. Еще около 20 тысяч евреев, доставленных в Ригу из стран оккупированной Европы, таких как Чехия, Австрия и Венгрия, были уничтожены немцами из айнзатцгруппы «А» Валтера Шталекера и местными палачами из Sonderkommando Arajs — команды Арайса.

Источник

«Что ж, тогда нас ждет ядерная война»

Алексей Мошков

Если Россия первой нанесет тактический ядерный удар по Украине в ответ на обстрелы ЛДНР, а также Херсонской и Запорожской областей после вхождения их в состав России, то американцы незамедлительно ответят ядерными ударами, полагает научный руководитель Института региональных проблем, политолог Дмитрий Журавлев. Впрочем, эксперт не исключает и того сценария, что американцы передадут Украине ракеты для тактического ядерного удара. Об этом и о многом другом политолог рассказал «Вашим Новостям».

Фото: Depositphotos / curraheeshutter

«ВН»: – На ваш взгляд, чем вызвано решение о частичной мобилизации? Провалом на харьковском направлении?

– Харьковская история – она проявила ситуацию. То есть тянули, сколько могли, думая, что обойдется. Вот Харьков показал, что не обходится. Решили объявить частичную мобилизацию. В этом есть логика: чтобы можно было призвать только тех, кто готов к этому.

Если в этой ситуации военкоматы сработают разумно и призовут тех, кто еще не потерял военные навыки, то это, может быть, будет полезно. А нужно это, это очевидная вещь, для того, чтобы заткнуть дырки и иметь возможности для собственной военной инициативы. Оборонительная позиция – она многим хороша, но это означает, что точку удара выбирает ваш противник.

А здесь остановить врага недостаточно. Нужно еще найти точку, по которой вы можете ответить. А для этого нужны ресурсы. Нынешних ресурсов, по мнению министерства обороны, недостаточно.

«ВН»: – Можно ли сказать, что решение о частичной мобилизации подразумевает то, что Россия готовится к активным боевым действиям?

– Расширение боевых действий, бесспорно, произойдет. Ведь людей призовут в армию не для того, чтобы их держать где-нибудь в Ростове. Они окажутся на фронте, а это цифра, приблизительно равная числу тех, кто там уже есть. Так что число тех, кто сейчас на фронте, удвоится, если не утроится. Естественно, это опять же не для того, чтобы сидеть в окопах.

«ВН»: – Ясно, что Запад решение о мобилизации и референдумах не оставит без внимания. По вашему мнению, как отреагирует условная антироссийская коалиция?

– Он, естественно, выразит свое возмущение, недовольство и так далее, но, по сути, непонятно, что они могут добавить. Они объявили уже, по-моему, все санкции, которые можно было объявить. Если только ввод польских войск на территорию Украины в качестве меры защиты – вот это может быть. Но полякам нужно восстановить свой военный потенциал, потому что они почти все танки отдали украинцам. То есть завтра с утра они могут войти во Львов, но серьезно повлиять на процесс завтра утром они не смогут: им нужно будет еще некоторое время.

«ВН»: – Может ли произойти такое, что Запад из последних своих сил выделит дополнительную военную помощь Украине, несмотря на то что его ресурсы существенно истощены?

– Помощь они выделяют и будут выделять, я не знаю, что тут будет дополнительно, но все, что они могут, они выделят в любом случае – были бы референдумы, не было бы референдумов. Потому что это им нужно.

«ВН»: – Я имею в виду несколько другое: не станут ли референдумы и, соответственно, вхождение в состав России новых территорий триггером увеличения этой помощи?

– Скорее, это будет триггером, чтобы пройти через конгресс, потому что республиканцы могут голосовать против. Вот в этой ситуации конгресс они, конечно, пройдут на «ура».

«ВН»: – То есть стоит ожидать того, что военная помощь увеличится со стороны США?

– Да, конечно. Да Европа, что могла, уже отдала. Она может отдать еще что-нибудь только в том случае, если американцы им это что-нибудь поставят. Единственная держава в Европе со своим ВПК – это Франция. Они, конечно, готовы поставлять. Они уже договорились, что поставят Украине какое-то дикое количество «Цезарей».

Может быть. Но это тоже было бы в любом случае.

«ВН»: – Владимир Путин в своих последних выступлениях делает акцент на освобождении Донбасса, можем ли мы на основе этого сделать вывод, что цели спецоперации, среди которых называлась, в частности, денацификация Украины, подверглись корректировке?

– Это очень сложный вопрос с точки зрения формулировки. Я понимаю, о чем вы говорите. У меня появились те же мысли, что и у вас. Но формально целью спецоперации было освобождение Донбасса. Идея денацификация – она же была через запятую.

То есть запятую взяли и отрезали, но это можно заметить, а можно – не замечать. Поэтому я и говорю, что это сложно по формулировке, по сути-то – понятно.

«ВН»: – Как объявление присоединения новых областей и мобилизации отразятся на внутриполитической обстановке в стране?

– А вот здесь мы возвращаемся к нашему предыдущему разговору. Все будет зависеть от того, насколько широка будет эта мобилизация. Если она затронет многих, то это усложнит обстановку. Но есть люди, я их лично знаю, которые говорили: «Что ж вы, сволочи, делаете?!

Мобилизоваться надо!» Если туда попадут такие люди, которые сами хотят, люди, которые уверены в том, что если так не сделать, то будет только хуже, тогда ничего не произойдет. Если туда начнут попадать сыновья обычных людей, которые сами воевать не хотят и детей своих отпускать не хотят, а потом кто-то из них погибнет – это создаст дополнительное напряжение. Но ведь действительно можно посылать тех, кто хочет. Триста тысяч для нашего мобилизационного резерва – это капля в море.

«ВН»: – Сыграет ли на дестабилизацию политической обстановки в стране экономический фактор, ведь если ЛДНР, а также Херсонская и Запорожская области войдут в состав России, а они находятся, мягко говоря, сейчас в не очень хорошем состоянии, то это потребует огромных затрат, что скажется на обычных гражданах РФ? Тут вполне уместно вспомнить крымскую историю, которая сильно отразилась на бюджетах простых людей…

– Я помню еще немецкую историю: ФРГ до сих пор еще ГДР переварить не может. Но это сложный вопрос. По отдельности все понятно. Нагрузка, бесспорно, возрастет, и глупо было бы в этом сомневаться. А вот станет ли это предметом недовольства – вопрос.

Потому что это игра в две стороны. Первая – это чисто социально-экономический аспект, грубо говоря, если в результате этого будут повышены налоги. Связка должна быть прямая. Потому цены будут расти – это понятно, но также понятно, что они будут расти в любом случае. В любой рыночной экономике инфляция неизбежна.

Обычные люди таких сложных слов не знают, но на собственной шкуре они знают, что цены растут всегда. А вот если будут сказано, что у нас налоги новые, то вот тут все поймут, что это связано с новыми территориями.

И вторая сторона – это «донбасский консенсус»: возникнет он или нет. Потому что если возникнет, то на весь наш с вами разговор можно будет наплевать и забыть, что он вообще был. Если, как и с Крымом, будет ситуация «да, будет хуже, но Крым – наш», последствий ощутимых не будет. Тут в ближайшие дни нужно посмотреть, как общество к этому отнесется. Если прогнозируемый нашими коллегами «донбасский консенсус» случится, то это, что называется, одна история, а если нет, то – другая.

То есть если люди будут рассматривать происходящее с позиции «я сам», то удовлетворения точно не наступит, потому что конкретному человеку от этой истории вкороткую плюсов не будет никаких. Может быть, они будут вдолгую, но это надо еще посмотреть, пойдут они или нет, эти плюсы. Потому что сегодня большая экономика всегда эффективнее маленькой.

Но это вопрос далекого будущего, когда эти территории интегрируются, когда это все восстановится. А вот что касается второго варианта, когда человек это рассматривает с позиции не «я», а «мы», вот здесь может быть и позитивный эффект. Но, повторюсь, надо посмотреть, какую позицию примет большинство.

«ВН»: – В связи со столь значимыми решениями, на ваш взгляд, как теперь будут развиваться события на Украине?

– Я думаю, что украинская сторона, пока резервисты не поступили, а они же не сразу появятся, будет пытаться продолжать наступление. Им это необходимо, потому что у США закон о ленд-лизе на голосовании. Я уверен, что он вступит, в этом у меня сомнений нет, но все равно надо показывать, что есть кому этот ленд-лиз продавать. Если они активность проявлять не будут, то найдутся те, кто скажет: «Зачем нам продавать им оружие, если они воевать не хотят?»

«ВН»: – Насколько в сложившихся условиях высок риск использования ядерного оружия?

– После проведения мобилизация такая опасность возникает, недаром же Путин посвятил часть своего вступления ядерному оружию, заметьте, не в связи с референдумом, а в связи с мобилизацией. Ядерное оружие, даже атомное, потому что пока речь идет о тактическом, это оружие «последнего слова». Как в Средневековье, когда на пушках писали: «Последний довод королей».

Поэтому применять его стороны будут только в случае, если у них другого выхода не остается. При этом Украина, как я понимаю, своего ядерного оружия все-таки не имеет. Поэтому если с той стороны будут применять, то применять будут американцы.

Пока у них острого желания не просматривается, потому что у них позиция, где-то с мая 45-го, в том, что Россию надо тормозить, но нельзя с ней самим воевать. Ядерное оружие Франции – это, извините, триста боеголовок, Великобритании – двести. У нас, если я не ошибаюсь, одиннадцать тысяч.

То есть англичане и французы применять против нас свое ядерное оружие не будут – им еще пожить хочется. А у Украины его нет, значит – только американцы. Причем атомные снаряды есть вообще только у нас и у американцев, потому что это сложная штука, их тяжелее сделать, чем мощную бомбу. Потому что в мощной бомбе цепная реакция сама разгоняет процесс, а если у вас малая масса – как вы это сделаете? И если американцы поставят украинцам атомные снаряды, тогда наш разговор будет иметь смысл.

«ВН»: – Как в таком случае будут развиваться события?

– Сначала передача атомных снарядов Украине. После чего с Украины берется 387-е китайское обещание их не применять. Но при этом происходит факт атомного шантажа. Нам говорят: «Ребята, у Украины теперь тоже есть атомное оружие. Поэтому давайте-ка вы теперь потише».

После чего Украина передает эти снаряды Т-7, потому что вообще-то эти гаубицы построены под атомные снаряды. Но командовать этими пушками будет не главнокомандующий ВСУ и не президент Украины, тем более не президент США. Командовать ими будет командир дивизии, у которого свой кругозор. Который, если у него дивизию зажмут, не задумываясь, кнопку нажмет.

А против этих самых «топоров» будут стоять такие же наши пушки. Долбанут украинцы атомным зарядом, наши, не будь дураки, ответят. Тут главное – начать. И процесс пойдет, как говорил последний генеральный секретарь.

«ВН»: – А вы не рассматриваете такую ситуацию, что после вхождения ЛДНР, а также Херсонской и Запорожской областей в состав России последняя может нанести по территории Украины тактический ядерный удар – в ответ на продолжающиеся обстрелы этих территорий, которые будут уже частью РФ?

– Нам это надо? Это очень опасно. Если это случится, если уровень военного управления снизится настолько, что это станет возможным, а я надеюсь, что это не так, ну что ж, тогда нас ждет ядерная война.

«ВН»: – То есть американцы, вы полагаете, сразу вступят в конфликт?

– Если мы нанесем атомный удар, да еще первыми, то по их военной доктрине они обязаны вступить в конфликт немедленно. Они вообще оставляют за собой право первого ядерного удара. Это единственная страна, у которой есть такое в военной доктрине – право первого ядерного удара. Причем имейте в виду – речь идет о стратегическом ядерном оружии.

Если бы мы применили атомное оружие, то они бы ответили. Не сомневайтесь. Но тут надо понимать, что для того чтобы на планете ничего не осталось живого, достаточно просто взорвать все ядерные ракеты – хочешь российские, хочешь американские – там, где они сейчас находятся. Даже запускать никуда не нужно.

Источник
Рейтинг
Загрузка ...