Когда латвия стала советской

filaretuos

О пактах и договорах 30-х годов, касающихся Прибалтики, мы, кажется, знаем уже больше, чем о том, что происходило тогда и в 40-е с простыми жителями Балтийских республик. Мысли, настроения, быт людей, живших до 1940-го в независимых государствах, — как отсеченные побеги, из которых должны были вырасти деревья немногочисленной, редкой породы. Может, мы лучше поймем сегодняшних прибалтов, если узнаем, чем они жили тогда, в переломное время. К тому же далеко ездить не надо. Многие латыши, например, с некоторых пор и, кажется, навсегда, поселились в нашем крае.

— Александр Константинович, в Сибири вы десять лет были заняты на инженерной работе. А кем вы мечтали стать в юности, когда не знали, что будете гражданином СССР?

— Биологом, может, даже — лесничим. Лесничий в Латвии был почитаемой фигурой. Правда, отец мне сулил военную карьеру. Он сам — еще из латышских стрелков, в Латвийской республике дослужился до подполковника, для страны вроде нашей, — очень крупный чин. У нас ведь всего-то было тогда 12 пехотных полков, четыре артиллерийских, да еще один артиллерийский особый.

Понасенков СКАНДАЛ // Латвия требует 185 млрд за советскую оккупацию

В конце 30-х начали создавать танковые подразделения. В связи с этим расхожей была шутка. Звонят президенту Ульманису с границы: «Господин президент, граница нарушена вражескими подразделениями, пришлите танки!» А президент в ответ: «Один танк прислать или оба?»

— Ваш отец принадлежал к высшему командному составу, и, значит, вы были из элиты?

— Нет. Не так. Во-первых, мой отец был выходцем из крестьян и всего добился сам. Во-вторых, для крохотной европейской страны, вроде Латвии, понятие элиты вообще очень относительно. Сверхроскоши не было, пожалуй, ни у кого. Мы жили в достатке, ни в чем не нуждались.

Но так же, как мы, жили очень многие латыши, пожалуй, даже — большинство.

— Насыщенность страны товарами можно сравнить, допустим, со снабжением нашего края в лучшие времена — 60-е годы?

— Зачем смеяться? В ту пору Латвия была аграрной страной, но обеспечивала себя практически всем, так что можно даже говорить об изобилии. Мы занимали второе место в Европе по урожайности картофеля, продавали за границу пшеницу и мясо. В Даугавпилсе, где я жил, было множество самых разных частных магазинов, в которых можно было купить практически любой заморский товар. В кондитерском магазине немца Франца, который держал свою кондитерскую фабрику, от одних запахов можно было упасть в обморок.

— В школе, где вы учились, тоже не ощущалось неравенства между учениками? Хотя бы по возможности купить более дорогую конфету или игрушку?

— Я учился не школе, а в гимназии. Того, о чем вы говорите, у нас не было хотя бы потому, что мальчишки тогда не гонялись за тряпками и дефицитами. Мы носили форменную одежду. Первым делом после покупки новой форменной фуражки было: сломать козырек и почистить ею ботинки. Без этого вас сочли бы за пай-мальчика.

ЛАТВИЯ СТАЛА СОВЕТСКОЙ (1940)

— Ваш сын учился уже в советской школе. Вы можете сравнить, чем отличается его среднее образование от вашего?

— У нас упор делался на серьезное изучение гуманитарных предметов: древних языков, музыки. В каждой школе были свой хор и духовой оркестр. Мы просто обязаны были два раза в неделю ходить на спевки. Занятие музыкой обычно вели местные композиторы или дирижеры, которые были, почитай, в каждом городке. Капитально преподавалось рисование.

— Не можете сказать: каково, на ваш взгляд, было положение русских в республике?

— Русских было много, жили обособленным миром. Но это вовсе не значит, что их притесняли. Достаточно сказать, что у них были свои общества, клубы, газеты. Нельзя забывать, что с Россией у нас очень давние культурные связи. А в первую мировую латышские стрелки с энтузиазмом воевали на стороне России, потому что предпочитали союз с ней немецкой оккупации.

Между прочим, одно время нашими соседями по дому в Резекне, где мы прожили два года, были латышские большевики. У них там была явочная квартира. Отец все сердился: что они так на виду собираются? И сами попадутся и нас чего доброго подведут. Но доносить на них и не думал — считал это зазорным.

— И в вашей жизни не было потрясений, предчувствий, что скоро Латвия перестанет быть независимой?

— Взрослые, может, о чем-то и догадывались. Я тоже знал, что, согласно договору о сотрудничестве, на нашей земле размещены советские военные базы. Однако мой тогдашний возраст не располагал к увлечению политикой. Я серьезно занимался спортом, входил в юношескую сборную Латвии по баскетболу. Латвия ведь была баскетбольной державой, чемпионом Европы.

За тренировками, соревнованиями все остальное виделось как в тумане.

— И вы не помните, как Латвия была занята советскими войсками?

— Нет, это не забудешь. Накануне, в воскресенье 16 июня 1940 года, в Латгалии (Восточная Латвия граничащая с Россией, куда входит и Даугавпилс) состоялся наш первый певческий праздник. Народу понаехало море,и я туда прибыл. Но президент Ульманис, которого все ждали, отсутствовал. По радио он передал нам свои извинения и сказал, что его задерживают серьезные государственные дела.

Помню, мы все — несколько тысяч человек кричали ему здравицы. Позже я узнал, что в этот день Москва выдвинула Латвии требование о крутой смене политического курса. А на следующий день на своей улице Варшавской в Даугавпилсе я проснулся от шума и гула: по соседней — Шоссейной (ныне 18 Новембра) — улице шли советские танки. Войска двигались через Даугавпилс почти неделю без остановок.

— Как латыши реагировали на эти события?

— Первый день никакой реакции не было. Вышла демонстрировать поддержку Красной Армии группа большевиков, человек 15-20. Но их, кажется, где-то побили, и все стихло. Это потом уже начались большие организованные митинги. А вообще все случилось неуловимо быстро. Мы и опомниться не успели, как очутились в другой стране.

Сначала сменилось название республики — в него было добавлено слово «демократическая». Затем также добавили «Советская». А затем — включение в состав Союза.

— Что вы думали тогда о своем будущем?

— Мы понимали, что с независимостью покончено, но все же не предполагали, насколько плохо все для нас обернется. Отца уволили из армии в запас, он устроился работать кассиром за очень небольшую зарплату. Но мне, как и многим другим мальчишкам, большие перемены казались интересными, они даже развлекали нас. В городе проводилось много митингов.

В школе — теперь так называлась бывшая гимназия отменили латынь, ввели самоуправление, чему мы очень радовались. Некоторые даже пытались на «демократических началах» сводить счеты с учителями, и удивительно — им удавалось добиться увольнения «врагов». Может быть, мы совсем иначе — миролюбиво — отнеслись бы к присоединению, если бы вскоре в Латвии не начались массовые аресты.

Вдруг мы обнаружили, что среди нас царит страх. Даже мальчишки, расставаясь, сомневались — удастся ли им встретиться на следующее утро. Это, конечно, не помешало нашей даугавпилской баскетбольной команде в товарищеском матче в пух и прах разгромить ЦДКА — тогдашнего чемпиона СССР.

— Она коснулась вас?

— Да, и, может быть, сильней, чем других. В июне 1941-го, тоже, кажется, в ночь с 13-го на 14-е к нам под утро пришли офицер НКВД, два солдата и представитель власти — милиционер из местных. Предъявили какое-то нелепое обвинение, потребовали сдать оружие.

Начался унизительный обыск: все вещи из шкафов вывалили на пол, нашли два закатившихся в щель пистолетных патрона — остальное огнестрельное оружие отец давно сдал. За эти патроны принялись избивать отца. Затем увидели на ковре коллекцию холодного оружия, которое, понятно, служило только украшением. Там была именная сабля отца с национальной ленточкой.

Офицер НКВД ударился в крик — почему, мол, не сдана? Зачем-то попытался ее сломать, но она только гнулась. Приставил ее к порожку, прыгнул сверху, но клинок лишь спружинил, офицер НКВД упал, взъярился еще больше, снова начал бить отца. Затем потребовал сдать все золото, у матери с груди сорвал кулон, попробовал выдернуть сережки из ее ушей, так что даже милиционер сделал ему замечание.

У нас все-таки много было фамильных ценностей, еще от деда с бабкой. Эти ценности вместе с помадой, духами и одеколонами офицер сгреб в чемодан и потащил с собой. Нас с матерью и отца в бессознательном состоянии погрузили в машину. Много лет спустя в описи конфискованного у нас имущества я нашел только одно упоминание о ценностях: «Трое золотых часов».

— С тех пор вы не возвращались домой?

— Нет, нас повезли на товарный двор. Там отец принялся говорить, что он офицер запаса и требовать военного трибунала. Но охранники смеялись: «Может, тебе самого президента?!».
Скоро нас навсегда разлучили с отцом. Как он умер, я узнал только в 80-е годы. В 1943-м его освободили из лагеря по состоянию здоровья. Он приехал в Киров совсем разбитый, работать уже не мог. А так как с довольствия был снят — погиб от голода.

Его нашли мертвым на городской свалке.

— Не дай Бог никому такой смерти. Но вас-то не поместили в лагерь?

— Наша участь была немногим лучше. Меня и мать вместе с тысячами других латышей погрузили в 50-вагонный состав из теплушек. Натолкали людей так, что могли поворачиваться только по команде — и отправили до Канска. В пути мы узнали, что началась война. Тогда я впервые за свою жизнь услышал, как некоторые латыши называли немцев своими возможными освободителями.

Репрессии в появлении таких настроений сыграли первоочередную роль. Из Канска нас, большую группу, отправили в Нижний Ингаш, где расселили в бараках, по нескольку семей в одной комнате. Меня вместе с другими поставили на лесохимическую работу — добывать живицу. Дело мне даже понравилось. Позже я закончил курсы мастера по лесохимической промышленности.

— Как латыши переносили ссылку?

— Тяжело, конечно. Нам давали 400 граммов хлеба на день, раз в день баланду — и все. Хлеб я съедал весь сразу утром и знал, что до следующего утра есть будет нечего. Но я еще благодаря молодости и физической закалке держался. Многие, из тех, кто постарше и слабей, умерли.

Ведь после того, как свои вещи, одежду мы поменяли у местного населения за бесценок на продукты, поддержки не осталось никакой. И все же участь латышей в Сибири была, наверное, не самая страшная. Они да еще немцы держались лучше других. Выносливей были, что ли. А вот поляков, румын, финнов — тоже сильных — погибло на моих глазах больше.

Горше всех, по-моему, было калмыкам — их много во время войны направили на мой мастерский участок. Эти люди никогда в жизни не видели леса. Они его панически боялись, ни за что не хотели идти туда на работу. Кричали «шайтан!», садились на землю, так сидели по нескольку дней и умирали. Бывало за ночь у меня на участке умирало по десять калмыков.

Хоронить без официального освидетельствования было нельзя. До начальства бежать с сообщением — 12 километров. Из обессиленных людей не всякий дойдет. Поэтому, случалось, трупы лежали не погребенными по неделе. Да и похоронные команды не хотели работать.

Отнесут покойника в тайгу, запихают под мох, а там уж лисицы растаскивают.

— И долго все это длилось?

— Равноправными с другими советскими гражданами мы стали себя чувствовать только с 1956 года.

— И судя по тому, что через 50 лет после депортации вы вместе с земляками решили создать латышское культурное общество в Красноярске, родина не забыта?

— Захочешь забыть — не сможешь. Мы, латыши, небольшой народ. Но язык и культура у нас свои, древние. В Сибири они сейчас под угрозой исчезновения. Думаю, никто не выиграет от того, если здесь станет одной культурой меньше.

В Красноярске мы объединились для того, чтобы хоть как-то предотвратить процесс нивелировки наших национальных ценностей: языка, традиций, народных промыслов. Тем более это уместно в крае, где с прошлого века латыши обосновались целыми селами. В своей работе мы очень рассчитывали на помощь Латвийской республики, тем более что нам надо не так много.

Нескольких учителей латышского, книги, учебники. Мы с радостью встретили бы гастроли латышского этнографического ансамбля. И нам пишут из Латвии сотни простых людей. А вот внимания официальных представителей республики и содействия от них мы пока не удостоились. Отчасти это можно понять. Видите, что сейчас творится в Прибалтике. Думаю, январские попытки военного переворота в Литве, рейды ОМОНовцев в Риге окончательно настроили население республик против жизни в составе СССР.

— Александр Константинович а вы, прожив полсотни лет в Сибири, не чувствуете себя во «взвешенном состоянии»? Между этой землей, к которой все-таки привыкли, и родиной, готовой отделиться от Союза?

— Именно в таком состоянии я и пребываю. Но скажите на милость, что делать? Это — судьба.

Источник

Латвийская Советская Социалистическая республика

На северо-западе нашей Родины, на берегах Балтийского моря и Рижского залива, издав­на живет и трудится латышский народ. Латвия сравнительно небольшая республика, она зани­мает 63,7 тыс. км 2. Живет в ней 2 млн. 305 тыс. че­ловек (на 1 июля 1968 г.).

Латыши — основная часть населения; кроме них, в республике жи­вут русские, поляки, литовцы, евреи и др.

Испокон веков дружеские узы связывают русских и латышей. Еще в старину русские дружины помогали латышскому народу отстаи­вать свою землю от немецких рыцарей-кресто­носцев. Вместе с русскими латыши боролись против прибалтийских баронов. Латышские рабочие плечом к плечу с русским пролетариа­том выступали против царизма и капитализма. В годы Великого Октября рабочий класс Лат­вии высоко поднял знамя борьбы за власть Советов.

В памяти советского народа живут име­на латышских революционеров, соратников В. И. Ленина — Петра Стучки, Яна Берзиня-Земелиса, Роберта Эйхе, Яна Рудзутака, леген­дарных героев гражданской войны — Яна Фаб­рициуса, Юкумса Вациетиса, Роберта Эйдемана, Якова Алксниса, Кирилла Стуцки, Эйжена Берга — одного из 26 бакинских комисса­ров. Славные страницы вписали в историю Октябрьской революции латышские стрелки — олицетворение мужества, железной воли, пре­данности революционному долгу.

Недаром латышским стрелкам было оказано великое доверие и честь охранять Владимира Ильича Ленина. Они стояли на часах в Смоль­ном, в Кремле.

Заслуги латышей отмечены,

Про них, как правило, пиши:

Любые фланги обеспечены,

Когда на флангах — латыши!

Демьян Бедный.

Вскоре после победы Октябрьской револю­ции Латвия стала советской, но власть трудя­щихся продержалась здесь недолго. Латышская буржуазия при помощи интервентов в мае 1919 г. установила в стране капиталистические порядки.

Трудящиеся Латвии не прекращали борьбу за свое освобождение. Ею руководила Коммунистическая партия, вынужденная уйти в под­полье. В июле 1940 г. в Латвии была восста­новлена Советская власть, а в августе того же года она вступила в Союз Советских Социали­стических Республик. Латышский народ при­ступил к социалистическому переустройству своей страны.

Но мирный труд его скоро был прерван. В 1941 г. гитлеровские полчища окку­пировали Латвию.

После победы советского народа над фашиз­мом латыши, опираясь на помощь других братских народов СССР, приступили к восста­новлению народного хозяйства своей респуб­лики и прерванному войной социалистическо­му строительству. Сегодня латышский народ в великой многонациональной семье народов Советского Союза успешно строит коммунизм.

Латвия — страна низменных, часто забо­лоченных равнин и небольших возвышенностей. Самая низкая часть Латвии — Приморская равнина, бывшее дно древнего залива, а самая высокая — живописная Видземская возвышен­ность с холмом Гайзинькалн, поднимающимся на 311 м над уровнем моря.

Всюду видны следы деятельности древнего ледника: лагуны, толщи песка, глины и га­лечника.

В Латвии много рек. Самая большая из них — Даугава (Западная Двина). Зародившись в центре европейской части России, быстро несет она свои воды среди живописных берегов к Рижскому заливу. Доломитовые скалы порой подступают к самой воде. Из них бьют чистые, прозрачные родники.

Вента и Лиелупе тоже большие реки, а са­мая красивая — Гауя. В среднем ее течении высокие берега образуют латвийскую «Видземскую Швейцарию» — излюбленное место ту­ристов.

Много рек в Латвии, но еще больше озер. Особенно славится своими озерами восточная часть республики — Латгалия.

Мягкий климат Латвии объясняется близо­стью Балтийского моря, Атлантики, откуда при­ходят массы теплого влажного воздуха. Они смягчают зимние морозы и жару летом, при­носят обильные осадки и туманы. Средняя температура января минус 2—7°, а июля — плюс 17°.

В Латвии много лесов, хвойных и смешан­ных. Лес играет большую роль в хозяйстве республики — это и целлюлоза, и бумага, и различные изделия из дерева, и красивая мебель.

В густых лесах можно встретить дикого ка­бана, лису, быстроногого зайца-русака, про­ворную белку, лося. Много в лесах разных птиц: тетеревов, рябчиков, глухарей. По рекам и озерам гнездятся дикие утки и гуси. А сколь­ко речной и морской рыбы! Окунь, щука, карп, салака, камбала, лосось, угорь, минога — всех не перечислишь.

Из полезных ископаемых республика наи­более богата торфом и строительными материа­лами: известняками, гипсами, доломитами, гли­нами различных сортов, кварцевыми песками.

Находясь в составе Российской империи, Латвия отличалась развитой промышленностью и сельским хозяйством. Этому способствовало выгодное транспортное положение Латвии на берегах почти незамерзающей части Балтий­ского моря и близость к крупным промышлен­ным центрам России — Петербургу и Москве. Для того чтобы вывозить русское сырье и вво­зить заграничные промышленные товары, бы­ли построены железные дороги. Они соединили центральные, южные и северо-западные райо­ны страны с морскими портами — Ригой, Лиепаей и Вентспилсом.

Оторванная в 1919 г. от Советской России, Латвия превратилась в сельскохозяйственный придаток империалистических стран Запада, которые вывозили отсюда лес, лен, масло, мясо (бекон). Промышленность, лишенная экономи­ческих связей, рынка сбыта, пришла в упадок. Буржуазная Латвия ввозила из-за границы почти все промышленные изделия, вплоть до иголок.

Советская Латвия стала высокоразвитой промышленной республикой. Свыше ста ее пред­приятий отправляют продукцию более чем в 70 стран мира.

Если у вас в комнате стоит радиоприемник с маркой ВЭФ или завода имени А. С. Попова, знайте, что его сделали руки рижан. На заводе ВЭФ каждую минуту сходят с конвейера три радиоприемника, четыре радиолы, пять теле­фонных аппаратов и много других изделий. Ес­ли на вагоне электропоезда вы увидите марку

РВЗ — это значит, что он выпущен Рижским вагоностроительным заводом. Каждый второй мопед и мотовелосипед, телефонный аппарат, каждый третий пассажирский вагон, каждый четвертый радиоприемник и радиола, каждый шестой трамвайный вагон, дизель-генератор, каждая восьмая стиральная машина, каждая девятая электролампа, производимая в Со­ветском Союзе, сделаны в Латвии. Латвийские радиолы и радиоприемники не раз получали высшие награды на международных выстав­ках.

Главные отрасли тяжелой промышленности Латвии — машиностроение и металлообработ­ка. В 1966 г. предприятия этих отраслей вы­пустили продукции в 175 раз больше, чем в до­военные годы.

Быстро развивается химическая промышлен­ность, особенно производство синтетического волокна. Республика год от года будет давать все больше синтетического волокна, стеклово­локна, красок и лаков, полиэтиленовых изде­лий, химических реактивов и пластмасс.

Чтобы обеспечить народное хозяйство Лат­вии электроэнергией, на Даугаве сооружается каскад гидростанций. Самая мощная из них — Плявиньская ГЭС (825 тыс. квт) — уже вошла в строй. Создается единая энергосистема Ле­нинграда, Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии и ряда областей Северо-Запада СССР.

В Латвию с Украины пришел дашавский природный газ. Намечается строительство вто­рого газопровода.

По пятилетнему плану на 1966—1970 гг. дальнейшее развитие получат в республике машиностроение, и особенно радиотехника, при­боростроение, а также химическая промыш­ленность, производство стройматериалов, три­котажная, мясо-молочная и рыбная промыш­ленность.

Такое бурное развитие промышленности республики стало возможным лишь потому, что Латвия все время чувствует братскую руку помощи всех народов нашей Родины. Каждый день десятки поездов из разных республик ве­зут сюда уголь, железо, нефть, хлопок, станки, автомобили, хлеб, фрукты, — словом, все, в чем нуждается Латвия. А из Латвии поезда везут во все концы страны изделия ее заводов и фаб­рик.

За годы Советской власти огромные измене­ния произошли и в сельском хозяйстве Латвии. Сотни тысяч раздробленных, мелких крестьян­ских хозяйств объединились в крупные кол­хозы. Колхозный строй избавил от нищеты и разорения десятки тысяч бывших батраков и беднейших крестьян. Сельское хозяйство республики полностью электрифицировано: все бРигады и отделения колхозов и совхозов подключены к линиям электропередач. Разве могли мечтать об этом крестьяне буржуазной Латвии?

Почвы Латвии (в основном дерново-подзо­листые и болотные) перенасыщены влагой, и значительная часть их бедна питательными веществами. Нужно много удобрений, много труда, чтобы они стали плодородными. На по­мощь людям пришли машины. Тысячи их рабо­тают на полях Латвии. Проводятся большие работы по осушению земель. Только за пяти­летие 1966—1970 гг. предполагается осушить 520 тыс.

га избыточно увлажненных земель. На полях Латвии выращивают рожь, пшеницу, овес, сахарную свеклу, лен, картофель. Зна­чительные площади заняты кормовыми куль­турами.

Вокруг Риги и других городов развито огородничество и садоводство.

Широко известна Латвия своими молочными продуктами и беконом. Основная отрасль сель­ского хозяйства республики — молочное ско­товодство, мясное и беконное свиноводство. Развитию этих отраслей животноводства спо­собствует все: и тучные луга, и пастбища, и огромный опыт крестьян, издавна занимающих­ся разведением скота. Здесь распространена красно-бурая порода коров, которая славится высокими удоями и жирностью молока. В кол­хозах выращивают породистых свиней, на зе­леных лугах пасутся овцы.

В специальных звероводческих совхозах рес­публики разводят норок и серебристых лисиц; рыболовецкие и некоторые сельскохозяйствен­ные артели разводят рыбу; хорошо развивается птицеводство; многие колхозы имеют пасеки.

Море. Оно в Латвии всюду. Его зеленова­тые волны омывают белый песок взморья, ка­чают большие и малые суда в морских портах. Море и на ярких этикетках рыбных консервов, которые отправляют с рыбоконсервных заво­дов Латвии во все концы Советского Союза. Латышские рыбаки — закаленные, мужественные люди.

Они ходят на промысел в Северное море, в Атлантический океан на отлично оснащенных судах.

Латвия — республика хорошо развитого транспорта. Железные дороги пересекают ее во всех направлениях. В неза­мерзающих морских портах, расположенных в разных час­тях побережья, мощные краны, транспортеры и автопогрузчики разгружают и нагружают боль­шие морские суда, по рекам сплавляется лес, а по более многоводным из них идут гру­зовые и пассажирские суда. По отличным автомагистралям мчатся автомашины. Авиалинии соединяют города союзных рес­публик с Латвией и латвийские города между собой.

Растет и укрепляется эко­номика республики, расцвета­ет ее культура. В Латвии не сыщешь детей, которые бы не учились, как бывало прежде в семьях бедняков и батраков. Двери всех учебных заведений широко открыты для каждого.

В Латвии много высших учебных заведений, сре­ди них университет, политехнический, два пе­дагогических и другие институты, сельскохо­зяйственная академия, консерватория, Акаде­мия художеств.

Успешно развиваются литература, музыка и искусство латышского народа. Хорошо из­вестны романы Андрея Упита, Вилиса Лациса, Анны Саксе, вдохновенные стихи Яна Судрабкална, Мирдзы Кемпо. В концертах часто звучат талантливые произведения латышских композиторов — Яниса Иванова, Маргера Зариня, Арвида Жилинского. В творчестве народных художников Лео Свемпа, Теодора Залькална, Эдуарда Калниньша воплотилась лиричность пейзажей Латвии и духовная кра­сота ее народа.

Латыши гордятся своими государствен­ными и народными театрами, телевизионным центром и киностудией, для которой построен специальный киногородок.

На берегах полноводной красавицы Дау­гавы, недалеко от ее устья, восьмое столетие стоит древняя столица Латвии — Рига. Это большой город с великолепными зданиями, украшенными художественной лепкой и кера­микой, с нарядными, утопающими в цветах и зелени улицами.

В городе много замечательных памятни­ков разных эпох и стилей. Глубокой стариной веет от Старого города с его островерхими средневековыми домами и узенькими улочка-

ми. А рядом широкие проспекты и современ­ные дома из стекла и бетона.

За всю свою многовековую историю Рига никогда не жила такой полнокровной творче­ской жизнью, как сегодня. Столица Латвии — это научный и культурный центр, и первоклас­сный морской порт, на рейде которого стоят советские и иностранные морские суда, и промышленный город с крупными предприятиями.

К югу от Риги, на берегу Лиелупе, располо­жена древняя Елгава. Во время Великой Отечественной войны город был почти пол­ностью разрушен. После войны Елгава слов­но возродилась из пепла: восстановлены и по­строены новые промышленные предприятия, кварталы жилых домов, восстановлены ста­рые здания, и среди них дворец XVIII в.— тво­рение знаменитого Растрелли.

Портовый город Лиепая — город славных революционных традиций и боевой славы. Здесь в 1905 г. произошло восстание моряков. В первые дни Великой Отечественной войны защитники города вели ожесточенные бои с превосходящими силами врага. В Лиепае самый большой в Прибалтике металлургиче­ский завод.

В устье реки Венты стоит город Вентспилс. Как и Лиепая, это незамерзающий порт. Вентспилс — важный центр рыболовства и ры­бопромышленности. Сюда приходят огромные океанские корабли. Отсюда отправляются неф­теналивные суда (танкеры).

Вентспилс скоро будет получать нефть не в цистернах по же­лезной дороге, а по нефтепроводу Полоцк — Вентспилс.

По обоим берегам Даугавы в 150 км от Риги раскинулся третий по величине в этой части республики город — Екабпилс. Это крупный транспортный узел и промышленный центр.

Среди больших и маленьких городов Лат­вии, кажется, нет ни одного красивее Цесиса, расположенного в живописной местности. Сла­вится своими садами Валмиера — город на берегу живописнейшей реки Гауи. Особенно хороши берега Гауи возле города Сигулда — это излюбленное место отдыха трудящихся.

С высоких холмов, поросших густым лесом, открываются неоглядные дали. Спуститесь с холма и пройдитесь по берегу реки. Вот пе­щера, за ней широкий овраг, заросший лист­венными деревьями. Дальше ущелье, образо­ванное обвалами песчаника; узенькие тропки вьются среди зелени папоротников и горного клевера. На вершинах холмов развалины сред­невековых замков.

Бурно растет промышленность Латвии, ра­стут и ее города. Там, где недавно стоял оди­нокий хутор, возник поселок. А через год-дру­гой поселок стал уже городом.

Когда-то Даугавпилс (Двинск) был тихим провинциальным городком, который мог по­хвастаться разве что своими кустарными ма­стерскими. Посмотрите, каким он стал теперь! В городе новые заводы, большие дома, красивые асфальтированные улицы. Крупным промыш­ленным центром становится и город Резекне, где находится молочноконсервный комбинат, завод доильных установок.

За пять лет для строителей Плявиньской ГЭС создан поселок имени П. Стучки. Это совре­менный благоустроенный город с пятиэтаж­ными домами, асфальтированными улицами, скверами и нарядными витринами магазинов.

В 24 км к югу от Риги, на магистрали Рига — Елгава, строится новый город, центр большой химии Советской Латвии — Олайне.

Латвия богата курортными местами; самый известный курорт — Рижское взморье. Это по­лоска суши между морем и рекой Лиелупе. Ког­да-то здесь было море, но оно давно отступило, обнажив песчаное дно. Только раковины да янтарь, которые находят в песке, рассказы­вают, что здесь было в незапамятные времена.

От Риги до взморья отдыхающих быстро доставляет электропоезд. Он отходит от нового вокзала — подарка рижанам ко дню двадцати­летия Советской власти в Латвии.

Хорошо на взморье! Воздух чистый, све­жий, бодрящий. Он напоен запахом моря и со­сен. Люди специально приходят на берег, чтобы дышать им. Лес расступается только для то­го, чтобы дать место домам, и вновь смыкается за ними.

На десятки километров тянется пляж с бархатистым белым песком.

Было время, когда солнце светило здесь только богачам. Для них пело море, шептались сосны и ветер разносил целебное благоухание. Но все изменилось. Теперь в летние дни утром над взморьем разносятся веселые звуки горнов, это голоса многочисленных пионерских лаге­рей. Много здесь домов отдыха и санаториев.

Путь, пройденный Советской Латвией, по глу­бине социально-экономических и политических преобразований можно приравнять к целому столетию.

Сбылось пророчество великого латышского поэта Яна Райниса, мечтавшего увидеть свой свободный народ на свободной от угнетения и эксплуатации земле, которая будет

Светлей и шире всяких стран иных.

Ее воздвигнем мы из братства всех людей,

Всех наций, всех народов,

Всех рас и всех наречий,

Из братства связи рук, умов, сердец,

Объединившихся для общего труда.

Цифры рассказывают

За 1940—1967 гг. в Лат­вии построено и реконструировано 176 крупных промышленных пред­приятий, созданы новые отрасли про­мышленности: радиоэлектроника, дизелестроение, химическая.

Объем продукции промышлен­ности в 1967 г. по сравнению с 1940 г. увеличился более чем в 20 раз, а за

время господства буржуазии, т. е. к 1940 г., в республике не был достиг­нут уровень производства 1913 г.

На полях буржуазной Латвии работала тысяча маломощных трак­торов, а комбайнов совсем не было. В 1967 г. в сельском хозяйстве рес­публики было 22 тыс. тракторов, 4 тыс. зерноуборочных комбайнов.

Источник

Сто лет со дня рождения: Латвия отмечает век независимости

Сто лет со дня рождения: Латвия отмечает век независимости

Фото автора

18 ноября Латвия отмечает День провозглашения Латвийской Республики. В этом году праздник проходит с размахом: стране исполнилось 100 лет.

Немного истории

После окончания Первой мировой войны, когда Латвия все еще оставалась фактически оккупированной немецкими войсками, 18 ноября 1918 года в Риге был провозглашен «Акт о независимости», согласно которому Латвия становилась независимым государством. К управлению страной пришло правительство Карлиса Улманиса, поддерживаемое Антантой.

Однако, еще в течении двух лет в Латвии продолжались военные действия – шла гражданская война, основными участниками были – правительство К.Улманиса, поддерживаемое Антантой, и социал – демократические силы, поддерживаемые Советской Россией. В итоге, 11 августа 1920 года в Риге был подписан мирный договор между Россией и Латвией, в котором РСФСР признал Латвийскую республику как независимое государство.

С началом Второй мировой войны, в 1939 году Германия и СССР подписывают «Договор о ненападении» (также известный как «Пакт Молотова – Риббентропа), и Латвия становится сферой интересов Советского Союза, утратив таким образом свою независимость. После войны, когда страна была оккупирована немецко – фашистскими войсками, а затем освобождена Красной Армией, Латвия стала одной из советских республик. И только 21 августа 1991 года парламент принимает решение о полном восстановлении государственности Латвии.

Но именно дата 18 ноября осталась в истории страны как важный день и имеет огромное значение для латышского народа.
Как Латвия отмечает праздник?

18 и 19 ноября по всей стране пройдут праздничные мероприятия. Основные события пройдут, конечно, в Риге: фестиваль света, парад военной техники, концерт на набережной, салют.

В военном параде, посвященном 100-летию независимости Латвии, приняли участие более 1700 военнослужащих, земессаргов, полицейских, пограничников, пожарных, а также представители войск НАТО, танки, вертолеты. С флагами своих стран в параде принимали участие представители армий союзников Латвии по НАТО из Канады, США, Дании, Германии, Эстонии, Финляндии, Великобритании, Италии, Литвы, Нидерландов, Норвегии, Польши, Румынии, Албании, Словакии, Словении, Испании, Швеции.

Прошла церемония возложения цветов у памятника Свободы. Среди присутствующих были люди разных национальностей. В церемонии участвовали президент Латвии Раймонд Вейонис, а также президенты Эстонии Керсти Кальюлайд, Исландии Гвюдни Йоуханнессон, Финляндии Саули Ниинисте.

Также в церемонии возложения цветов участвовали бывшие президенты Латвии Валдис Затлерс, Андрис Берзиньш, Вайра – Вике Фрейберга и все нынешние министры, руководство Рижской думы, депутаты.

Но были и «неожиданности»: литовская делегация во главе с президентом Литвы Далей Грибаускайте из-за неожиданной неисправности самолета военно-воздушных сил страны не смогла вылететь в Ригу. Президент Литвы поздравила латвийцев со столетием независимости в специальном видеопоздравлении, которое записала в аэропорту Вильнюса.

Зато президент Латвии принял участие в празднике и поздравил латвийский народ: «Латвия готова защищать свою страну и народ! В последние годы Латвия значительно укрепила свою обороноспособность, и вместе с нами – союзники из самого сильного в мире военного альянса НАТО. Однако в основе всего находятся люди. Мы сильны в той мере, в какой сами выступать за свою страну».

Источник

Могла ли Прибалтика стать советской еще в 1919 году?

Давайте снова поговорим о такой теме, как история Прибалтики. Все мы знаем, что в этих трех республиках существует официальный нарратив, по которому эти страны обрели незалежность в 1917 — 1919 годах, затем тоталитарные красные орды попытались силой вернуть регион в азиатскую империю, но гордые прибалты в едином порыве сумели отстоять свою незалежность.

Давайте сегодня разберемся, так ли это происходило на самом деле, или все было трохи иначе.

Прежде всего, уточним административное деление Прибалтики до 1914 года. Она состояла из:

1) Эстляндская губерния (Эстония, кроме южной части).

2) Лифляндская губерния (центр и север Латвии, юг Эстонии).

3) Курляндская губерния (запад и юг Латвии).

4) Витебская губерния включала восточную Латвию (Латгалию), кроме белорусских земель.

5) Литва состояла из Ковенской и Виленской губерний.

Итак. Начнем с первой мировой войны, 1915 год.

24 апреля 1915 германская армия взяли Либаву (Лиепаю), ранее ими были захвачены Виленская, Ковенская, Курляндская губернии.

26 марта 1917, после победы Февральской революции в России, в Риге собирается Лифляндское губернское земское собрание, состоявшее из латышей. Оно выдвинуло требования:

1) объединить все территории латышей — Курляндию, юг Лифляндии, часть Витебской губернии (Латгалию).

2) Латвия должна быть автономной и нераздельной провинцией России с широкими правами самоопределения.

Земскому собранию подчинилась Латышская стрелковая дивизия (39 тыс. чел.), входившая в состав 12-й российской армии.

12 апреля Временное правительство выполнило часть требований, передав южную часть Лифляндии под контроль Латвийского Земского собрания, а северную часть (эстонскую) Лифляндии передав в Эстляндию.

2 июля 1917 Эстонский национальный конгресс также потребовал автономии в составе России.

После Октябрьской революции, в ноябре 1917 года, по согласованию с новым советским правительством, окончательно завершилось формирование Эстонии и Латвии в национальных границах.

В обоих странах установилось двоевластие. Существовали эстонский и латвийский Земские советы, опиравшиеся на националистически ориентированную буржуазию, Совет рабочих и воинских депутатов Эстонии, и Совет рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии. При многих противоречиях, они сходились в том, что Эстония и Латвия должны были стать автономными регионами в составе федеративной России. Третьей силой в регионе были прибалтийские немцы (141 тыс, 8% всего населения), как правило, они были крупными землевладельцами, и во времена Российской империи они контролировали Эстонию и Латвию через свои выборные органы — ландтаги. В распоряжении земских советов были вооруженные формирования численностью не более 10 тыс. чел., в то время как рабочие Советы опирались на три армии Северного фронта.

15 ноября 1917 года эстонский Земский совет объявил себя единственным источником власти в стране. В ответ эстонский Совет рабочих и воинских депутатов 18 ноября объявил о роспуске Земского совета, пояснив — » в интересах эстонского народа целесообразно оставаться в самом тесном государственном единении с рабочим правительством России».

31 декабря 1917 в Валмиере Съезд советов Латвии принял итоговую декларацию, которая включала такие решения:

1) раздел земли помещиков.

2) рабочий контроль предприятий.

3) национализация банков.

4) самоопределение трудовой демократии Латвии в пределах России.

В оккупированной немецкими войсками Курляндии был созван ландрат, состоявший из местных немецких дворян. 21 сентября 1917 года ландрат отправил германскому кайзеру Вильгельму номер 2 верноподданейший адрес с прошением принять Курляндию в состав Германской империи. Вильгельм номер два долго ломаться не стал, и ответил согласием.

22 декабря были собраны аналогичные собрания дворян оккупированных частей Лифляндии (южная часть) и Эстляндии (острова Даго и Эзель, ныне Хийумаа и Сааремаа), которые отправили в Берлин аналогичные прошения. Также в декабря 1917 года в Вильнюсе немцами был создан Литовский совет (Тариба) как управляющий орган Ковенской, Виленской и Сувалкской губерний, во главе с А. Сметоной. Тариба объявила о разрыве связей с Россией, и высказалась за связи с Германией, которые должны были проявляться в военном, транспортном и валютном союзе. По этому поводу позже генерал Людендорф прямо сказал — «в будущей войне. с помощью Литвы и Курляндии нам бы удалось разрешить продовольственный вопрос несравненно удовлетворительнее. население Курляндии и Литвы давало бы Германии новый прирост живой силы».

Кстати говоря, спустя 90 лет немцы своего добились — Прибалтика вошла в новую германскую империю, с общей валютой, таможней и всем остальным, и население Прибалтики дает Германии прирост продовольствия и живой силы. Людендорф с коллегами были дальновидными стратегами.

К весне 1918 года Прибалтика была уже полностью оккупирована немецким войсками. Рабочим Советам и Земским Советам в такой ситуации стало невозможно существовать.

12 апреля 1918 года немецкими властями в Риге снова был собран общий ландтаг из представителей немецкого дворянства Эстляндии, Лифляндии и Курляндии, который провозгласил создание Балтийского герцогства, на трон которого был приглашен брат кайзера Генрих Гогенцоллерн. 4 июня 1918 Тариба провозгласила Литву королевством, и пригласила на трон немецкого принца Вильгельма фон Ураха.

Однако, на западном фронте первой мировой войны ситуация для Германии стала катастрофической, и у нее стало не хватать сил для удержания Прибалтики. 27 августа 1918 был подписан Добавочный договор между Германией и РСФСР, по которому Германия обязывалась вывести свои войска из Эстляндии и Лифляндии (Германия не признавала Эстонию и Латвию), а РСФСР отказывалась от суверенитета над этой территорией. В ноябре Германия признала свое поражение в мировой войне, в стране началась революция, и немецкие войска из оккупированных территорий стали возвращаться домой.

17 ноября литовская Тариба упразднила монархию и провозгласила независимую Литовскую республику. В ответ 16 декабря в Вильнюсе собрался Совет рабочих, безземельных и малоземельных депутатов, который передал власть Временному рабоче-крестьянскому правительству Мицкявичуса-Капсукаса, и признал Литву социалистической республикой в федеративных отношениях с Россией. Но уже сразу Вильнюс, Каунас, Гродно и другие города были захвачены польскими войсками, которые начали восстанавливать Речь Посполитую. Ответом на польскую агрессию против Литвы и Беларуси стало создание советской Литовско-Белорусской республики в феврале 1919 года, ее войска вскоре освободили Вильнюс.

Пока шла эвакуация немецкой армии из Риги, 18 ноября 1918 года в Риге собрался Народный Сейм, который провозгласил демократическую Латвийскую республику и сформировал ее правительство во главе с Ульманисом, который затем правил страной почти без перерывов до 1940 года. Демократия, она такая.

Но правительству Ульманиса не удавалось собрать свою армию даже по мобилизации, поэтому пришлось обратиться за помощью к Германии. Из состава германского 8-го резервного корпуса, уходившего домой, начали вербоваться солдаты и офицеры, составившие Добровольческую дивизию.

Далее, к ним присоединилась Гвардейская резервная дивизия из состава германского 6-го резервного корпуса, и из доставленных из Германии в Латвию русских пленных был сформирован Особый корпус Русской армии. Всего на стороне немцев и правительства Ульманиса было собрано 40 тыс. военных.

Им противостояла Социалистическая Советская Республика Латвия, провозглашенная 4 декабря 1918 года в Валке. Главой правительства ССРЛ стал Петерис Стучка. На стороне ССРЛ воевала Армия Советской Латвии (развернутая из Латышской стрелковой дивизии, признавшей советскую власть), Новгородская дивизия Красной Армии РСФСР, Особая интернациональная дивизия и дивизия Лит.-Бел. республики. В январе 1919 года почти вся территория Латвии была освобождена, немцы и правительство Ульманиса отступили в западную Литву (в Лиепаю). 13 января в Риге Съезд советов рабочих, безземельных и стрелков Латвии принял Конституцию советской Латвии и объявил о выработке условий федеративных отношений с Россией.

В феврале-марте 1919 года польские войска продолжили наступление на восток. Были заняты Гродно, Брест, Пинск, 21 апреля поляки заняли Вильнюс (правительство ЛитБел перебралось в Минск). Националистическое правительство Литвы во главе с Вальдемарасом тоже находилось не в лучшей ситуации.

Оно с трудом контролировало Каунас и Шауляй, с юга на него наступали поляки, с запада — Добровольческая и Гвардейская резервная дивизии немцев, и Русский Особый корпус. К 26 февраля 1919 года они взяли Вентспилс, 18 марта — Митаву (Елгаву). 22 мая латвийские советские войска отступили из Риги в Латгалию (восточную Латвию).

По мере продвижения немцев на север Латвии, с ними в бои вступила перешедшая границу эстонская армия. Но тут вмешалась большая европейская политика. 28 июня 1919 года германская делегация в Версале подписала унизительный для Германии мир, и в июле под давлением Британии и Франции, немецкие войска начали отход из Прибалтики домой, во второй и теперь уже последний раз. Территории Латвии, покидаемые немецкими частями, попадали под контроль правительства Ульманиса.

Наименее успешной для советской власти была ситуация в Эстонии. 11 ноября 1918 в Таллине была провозглашена Эстонская республика во главе с Пятсом — еще одним демократом-долгожителем, рулившим страной до 1940 года.

В ответ 29 ноября 1918 6-я дивизия Красной Армии, состоявшая из этнических эстонцев, взяла Нарву, и там была провозглашена Эстляндская Трудовая Коммуна во главе с Яаном Анвельтом. Ввиду начавшегося наступления войск ЭТК на Таллин, правительство Пятса обратилось за помощью к Британии.

12 декабря в Таллин прибыла британская эскадра, доставившая в Эстонию 20 тыс. добровольцев из Швеции, Дании и Финляндии, а также вооружение и снаряжение для них. Им удалось остановить наступление войск ЭТК в 45 км к востоку от Таллина, а 19 января вообще вытеснить их из страны. К лету из антисоветски настроенных русских военных, находившихся в Эстонии, была сформирована Северо-Западная русская армия во главе с генералом Юденичем. Она и 1-я эстонская дивизия правительства Пятса были сосредоточены в Нарве. В июне они перешли русско-эстонскую границу и начали наступление на Петроград, но в октябре 1919 года наступление белых и эстонских войск было остановлено на подступах к Петрограду, а затем они были вытеснены обратно в Эстонию.

То есть, к началу сентября 1919 года, националистическое правительство Эстонии контролировало всю страну (благодаря вмешательству Британии и скандинавских стран), и эстонские части, на российской территории, вместе с белой русской армией Юденича вели наступление на Петроград. Националистическое правительство Латвии, опять же при помощи Британии и Франции, вернуло себе контроль над западной Латвией, включая Ригу, а восток Латвии контролировало правительство Советской Латвии.

Националистическое правительство Литвы контролировало запад страны, находясь в Каунасе, восток страны с Вильнюсом захватила польская армия, наступавшая на Минск. Литовско-Белорусская федерация по факту перестала существовать. Одновременно из южной России шло стратегическое наступление армий Деникина на Москву, представлявшее смертельную угрозу самому существованию Советской России, поэтому московское правительство было лишено возможности оказывать военную и политическую поддержку советским силам в Прибалтике. В этой ситуации правительство Ленина приняло решение начать с националистическими правительствами Литвы и Латвии переговоры о мире и взаимном признании. 27 ноября такие же переговоры начала Эстония, опасавшаяся вступления советских войск в республику по следам армии Юденича, которая после начала переговоров была разоружена и интернирована эстонцами.

1) Нынешняя официальная прибалтийская версия героической борьбы трех народов против русских оккупантов в 1917 — 1919 годах с реальностью не пересекается никак вообще.

2) Во всех трех странах происходили внутренние гражданские конфликты между националистами и местными советскими силами.

3) Российское советское вмешательство в эти конфликты уравновешивалось вмешательством Германии, Польши, Британии, российских же белых, других стран.

4) В Эстонии советская власть потерпела поражение после того, как на помощь националистам пришел британский флот с военными формированиями из скандинавских стран. Более того, эстонская армия вела активную агрессию против России, участвуя в наступлении белой армии Юденича на Петроград.

5) В Литве советская власть потерпела поражение из-за вторжения польских войск, в итоге восточная Литва с Вильнюсом вошли в состав Польши до 1939 года.

6) Наиболее драматической была ситуация в Латвии. В какой-то момент советское латвийское правительство взяло под свой контроль почти всю территорию страны, и даже после повторного вторжения немецких войск оно удержало восточную половину страны, и лишь предательское решение Москвы признать националистическое правительство Ульманиса не дало состояться Советской Латвии еще в 1919 году.

7) Итог военных конфликтов в Прибалтике не был заранее предрешен в пользу националистов. При немного других раскладах, эти республики могли стать советскими в 1919 году, а не в 1940.

Источник
Рейтинг
Загрузка ...