Знают ли русский в латвии

Язык преткновения: как в странах Балтии борются с русским

В Латвии и Эстонии обостряется борьба с русским языком, который власти стран Балтии хотят максимально вытеснить из сферы повседневного общения. В качестве инструмента в этом деле выступают государственные карательные учреждения, призванные выявлять случаи «незаконного» употребления «иностранного языка» и наказывать «виновников». Коренное население этих государств с удовольствием включилось в жестокую игру: «накажи оккупанта за язык». Подробности — в материале «Известий».

Где ваша аплиециба?

Президент Латвии Эгил Левитс предложил объявить 15 октября Днем государственного языка. Почему именно 15 октября? В этот день в 1998 году конституция Латвии была дополнена новой статей — о латышском как единственном государственном языке.

Левитс уверен, что «День государственного языка напомнит жителям Латвии и латвийской диаспоре об ответственности за латышский язык, а также побудит каждого стремиться к совершенству в своих знаниях». Предложение президента будет рассматривать сейм — и, судя по всему, примет его. К своему языку латыши относятся крайне трепетно, насаждают его со всем усердием.

В Латвии планируют ввести запреты на русский язык

Русский язык в Латвии является родным приблизительно для 35% населения — да и многие этнические латыши, особенно старшего возраста, владеют им вполне сносно. В стране есть места компактного проживания русскоязычного населения (например, второй по величине в республике город Даугавпилс), где латышский услышать на улице можно нечасто. Тем не менее русский язык на официальном уровне считается «иностранным», запрещен к употреблению в официальной сфере и последовательно вытесняется из образования. Для официального устройства на любую работу, хоть директором, хоть дворником, — не только в госсекторе, но и в частном, — представителю нацменьшинств необходимо обладать специальным удостоверением, подтверждающим знание латышского языка.

Такие удостоверения (аплиецибы) бывают трех степеней (А, B и C) и выдаются по результатам экзаменов. Впрочем, даже если такое удостоверение у человека есть, полного спокойствия ощущать он не может. Ведь в стране существует такое учреждение, как Центр государственного языка (ЦГЯ), которое местные русские саркастически называют «языковой инквизицией». Оно строго бдит за тем, чтобы представители «нетитульного населения» при исполнении своих рабочих обязанностей говорили на латышском.

Президент Латвии Эгил Левитс

Любого русскоязычного жителя страны в любой момент могут вызвать в ЦГЯ и проэкзаменовать — например, по доносу какого-нибудь «доброжелателя». Если окажется, что «подозреваемый» подзабыл латышский язык, ему могут влепить штраф в размере до €250 (штрафы для юридических лиц оказываются на порядок больше). После этого «виновнику» отводят срок в несколько месяцев на то, чтобы усовершенствовать свой латышский до высокого уровня. Если потом выяснится, что человек не достиг больших успехов в изучении государственного языка, то его по суду могут уволить с работы.

Более половины всех своих штрафов ЦГЯ назначает именно за «неупотребление государственного языка в объеме, нужном для выполнения профессиональных обязанностей», а остальные — за реализацию товаров без маркировки на латышском языке или за отсутствие перевода инструкции к товару, за вывески и объявления, не переведенные на госязык. Ну а вышвырнуть с работы в сейме или региональном муниципалитете за незнание латышского можно даже депутата, хотя его избирает народ, а не языковые инспекторы.

Естественно, такая практика открывает большие коррупционные возможности, примеров коих уже немало. Так, на исходе 2018 года в Латвии возбудили уголовное дело в отношении работников Государственного центра содержания образования и некоторых других должностных лиц, за деньги выдававших иностранцам удостоверения о знании латышского языка

Москва не оставит без внимания попытки вытеснения русского языка в Латвии, заявил постоянный представитель РФ при ЕС Владимир Чижов

У «языковых инквизиторов» есть немало добровольных помощников. Многие латыши не желают слышать русский язык в местах общественного обслуживания и с рвением сообщают в ЦГЯ о «лингвистических преступлениях». В конце 2015 года Центр госязыка объявил конкурс на места добровольных «общественных помощников», которых в народе тут же объявили «языковыми стукачами». Эти «помощники» ходят, главным образом, по кафе и магазинам — они следят, чтобы продавцы и официанты общались с клиентами на латышском.

Друзья латышского языка

А в начале 2018-го ЦГЯ запустил мобильное приложение Valodas draugs («Друг языка»), которое может установить себе на телефон любой житель Латвии. При помощи приложения для Android и iOS каждый может отослать в ЦГЯ извещение о «нарушении языковых норм» или, наоборот, похвалу за использование латышского языка.

Анонимные жалобы посылать нельзя: для того чтобы получить возможность отправить сообщение, сперва следует подтвердить свою личность через аккаунт в Google, Facebook или социальную сеть Draugiem.lv. Также к отправляемой жалобе или похвале можно прикрепить фотоснимки или видео. Сотрудники Центра госязыка, в свою очередь, извещают «ответственного гражданина», когда и каким образом «ситуация была рассмотрена и решена».

Борьба за установление «правильного языка» идет каждодневно и безостановочно. Типичный случай: недавно некоторые жители Риги возмутились тем, что на одной из детских площадок столичного района Иманта они услышали голосовые объявления на русском языке.

Первым волну недовольства по этому поводу поднял в соцсети Twitter рижанин Улдис Мигланс, на возмущенный пост которого откликнулись и многие другие пользователи. «Идет 29-й год независимости. А Рижская дума заботится о семьях, игнорирующих государственный язык страны, в которой они живут. Здорово. Если бы не было трагично», — написал, в частности, театральный продюсер Юрис Миллерс.

О «возмутительной ситуации» поставили в известность Центр госязыка, затеявший по этому поводу проверку. Чиновникам столичного самоуправления пришлось оправдываться, что информация из громкоговорителей обязательно произносится на государственном языке. «Но учитывая, что новую площадку посещают также дети, которые не понимают на госязыке, то в отдельных случаях правила сообщаются на том языке, на котором они говорят», — уточнили в Рижской думе.

Рига возражает против использования этого термина и отвергает обвинения в дискриминации этнических русских

Недавно известный в Латвии певец Лаурис Рейникс пожаловался в соцсетях на турецкую авиакомпанию Turkish Airlines, стюарды которой общаются с пассажирами на рейсах из Риги и обратно на английском и русском языках, но не на латышском. В свою очередь, жительница Лиепаи по имени Лига сообщила в эфире телепередачи Bez Tabu, что в ее городе водители рейсовых автобусов и маршруток частенько включают в салоне песни на русском языке. «Езжу на микроавтобусах дважды в день и по меньшей мере раз в день слышу русскую музыку.

И весь салон ее слышит. Нужно слушать хотя бы что-то местное. Туристы едут в Лиепаю или Ригу, садятся в «микрушку», а там русская музыка! Фанатеем по России?» — жалуется Лига. После того как она выступила по телевидению, лиепайское автобусное предприятие уже не могло проигнорировать жалобу Лиги.

Руководство предприятия провело «разъяснительные беседы» с шоферами.

Особенно в этой борьбе за «великий священный язык» страдают русские учителя из школ нацменьшинств. В 2018 году парламент Латвии принял, а президент утвердил закон о том, что эти школы в трехлетний срок полностью переводятся на обучение на латышском. Теперь русские учителя привыкают преподавать русским детям алгебру, химию и физику на латышском языке. А языковая инспекция следит, чтобы никто из них втихомолку не переходил на родной язык. Как рассказали в ЦГЯ, количество «нарушений» в сфере государственного языка в школах Латвии в 2018 году по сравнению с 2017-м выросло на 17% — всего зафиксировано 460 подобных случаев.

Рига русский язык

Участники марша в Риге в защиту русских школ в Латвии 5 октября 2019 года

Примерно 10% педагогов школ нацменьшинств Латвии, проверенных Центром госязыка (ЦГЯ), уличили в том, что они недостаточно хорошо владеют латышским, за что им были выписаны штрафы — в среднем по €35.

Иногда, впрочем, бывает, что борцы за латышский язык терпят локальные поражения. Так, в январе 2019 года советник латвийской Европейской торгово-промышленной ассоциации Янис Буткевич пожаловался, что, когда он зашел в кинотеатр в Даугавпилсе, там крутили фильмы лишь в русской озвучке. «Такие примеры заставляют сделать вывод, что за систематические и сознательные нарушения правил использования госязыка необходимо вводить намного более строгие штрафы, вплоть до прекращения коммерческой деятельности», — заявил депутат сейма Янис Иесалниекс, обращаясь к Центру госязыка, министерству юстиции и его главе Янису Бордансу.

Представитель ЦГЯ Сармите Павулена рассказала на телевидении, что даугавпилсский кинотеатр Silver Screen и ранее уже неоднократно подвергался административным наказаниям — причем в последний раз его оштрафовали за демонстрацию фильмов на русском языке на €7 тыс. В Silver Screen, впрочем, и по сей день продолжают крутить кино в русской озвучке. Там объясняют, что им предпочтительнее заплатить громадный штраф, чем вообще разориться, — в русскоязычном Даугавпилсе нет достаточного количества клиентов, готовых смотреть кино на латышском.

Живешь в Эстонии? Говори на эстонском!

По оценкам местного департамента статистики, в Эстонии проживает около 300 тыс. взрослых людей, родным языком которых не является эстонский. Гендиректор эстонской языковой инспекции Ильмар Томуск жалуется, что у этого учреждения полно работы, но не хватает работников. Недавно министр культуры Тынис Лукас заявил, что его беспокоят «официанты, таксисты и развозчики еды, не говорящие на эстонском языке». Он посоветовал гражданам не стесняться и всякий раз доносить о таких ситуациях.

Впрочем, по словам Томуска, инспекторы каждую неделю и так получают несколько десятков жалоб. «Большинство жалоб касается недостатков при обслуживании на эстонском языке. Достаточно много в последнее время поступает жалоб на недостаточное владение языком доставщиками еды», — информирует Томуск. Нарушителей «воспитывают» штрафами. «Сейчас самая высокая ставка штрафа составляет €640, и для обычных работников это очень большая сумма. Однако для юридического лица, крупной фирмы или самоуправления это несерьезный аргумент, чтобы начать выполнять закон о языке. Это одна из областей, о которой следует задуматься политикам», — сетует Томуск.

Тут стоит отметить, что эстонский язык считается очень трудным для изучения, и в то же время в стране нет достаточного числа бесплатных курсов, где могли бы учиться все желающие. Недавно госконтроль Эстонии опубликовал доклад, из которого явствует, что количество курсов обучения госязыку не соответствует потребностям общества. Наблюдается острая нехватка квалифицированных учителей, а финансирование таких курсов в большой степени зависит от денег, поступающих из фондов ЕС. В связи с этим мэр Таллина Михаил Кылварт заявил, что политики и общество должны признать: государство за двадцать восемь лет так и не сумело создать адекватную систему обучения эстонскому языку. «В результате неэффективного проектного подхода организация обучения эстонскому языку хаотична, не имеет долгосрочного плана. Финансирование недостаточно и при этом в существенном объеме поддерживается за счет иностранных вливаний», — отмечает Кылварт.

Кстати, при Кылварте, выбранном в мэры весной этого года, заседания городской управы Таллина впервые с советских времен вновь стали двуязычными. Это связано с национальным составом руководства управы, где русскоязычных оказалось даже больше, чем эстонцев.

Мэр Таллина Михаил Кылварт

В Эстонии многие представители русскоязычной молодежи идут работать кассирами в супермаркеты действующей по всей Прибалтике литовской торговой сети Maxima. Эта сеть набирает на низкооплачиваемые работы продавцов и грузчиков главным образом представителей местной русской общины — которым в отличие от этнических эстонцев приходится довольствоваться более скромными возможностями. В языковую инспекцию постоянно приходят десятки жалоб на продавцов Maxima, плохо говорящих на эстонском. Инспекторы вызывают продавцов на экзамены, штрафуют их, добиваются их увольнения — но ситуация повторяется снова и снова.

Руководитель Россотрудничества Элеонора Митрофанова — о причинах роста популярности русского языка за рубежом, последствиях высылки дипломатов из США и работе агентства в Киеве и Вашингтоне

В марте эстонский государственный спасательный департамент уволил 12 своих сотрудников, работавших в Ида-Вирумаа (северо-восточный регион государства, населенный преимущественно русскоязычными). Причиной увольнения стало недостаточное владение русскими по национальности пожарными эстонским языком. В руководстве департамента заявили, что «сотрудники не смогли улучшить свои знания государственного языка с 2010 года».

Крупнейшим городом Ида-Вирумаа является русскоязычная Нарва. Языковая инспекция давно уже ведет войну с нарвскими таксистами, которых тоже регулярно уличают в плохом знании языка. А ведь еще в октябре 2015-го в Эстонии вступили в силу поправки к «Закону об общественном транспорте», согласно которым все водители такси должны владеть госязыком на высочайшем уровне.

Выучить язык таксистам оказалось сложно, потому что большинство из них — люди старше пятидесяти лет. Заодно под гнетом подозрений оказались машинисты поездов. «Не секрет, что уже давно рабочим языком местных машинистов является русский, так как он тесно связан с перевозками грузов и пассажиров в Россию и оттуда», — объясняет лидер профсоюза железнодорожников Эстонии Олег Чубаров. Однако в глазах языковой инспекции это не может считаться оправданием.

Источник

В Латвии намерены исключить русский язык из сферы услуг и торговли

Отмечается, что документ был представлен депутатами от правящей партии «Консервативные». Его поддержали 68 парламентариев, 18 выступили против.

Согласно документу, муниципальным и государственным учреждениям, а также коммерсантам, оказывающим общественные услуги, запретят коммуницировать на русском языке.

«Под коммуникацией подразумевается в данном случае любое информирование клиентов (письма, интернет-банки, мобильное приложение, портал, все виды рекламы, счета, договоры), исключая индивидуальное общение между работником и клиентом», — говорится в публикации.

Кроме того, законопроект ограничивает использование русского языка в торговле. В том числе в объявлениях, рекламе и на упаковке товаров. Помимо этого, документ запрещает работодателям выдвигать к работникам требования владения языком, не являющимся официальным языком Евросоюза, или же в случаях, когда владение таким языком создает преимущества для работника.

Дополнительно оговаривается, что работодателю запрещено требовать от сотрудника знания русского языка, чтобы обеспечить индивидуальную коммуникацию с клиентами.

При этом в законопроекте делается ряд исключений, когда можно говорить на русском языке. В их числе чрезвычайные происшествия, в том числе аварии, несчастные случаи, а также ситуации, когда есть угроза жизни и здоровью человека, в случаях, когда речь идет о предотвращении или раскрытии преступлений.

Напомним, с 1 сентября Министерство экономики Латвии и подведомственные ему структуры и учреждения отказались от использования русского языка в работе.

Источник

В Латвии могут законодательно ограничить использование русского языка в рабочей среде

Иллюстрация: arctus.livejournal.com

Латвийское Министерство юстиции в настоящее время работает над «Законом об ограничении двуязычия». Данный законодательный акт, по мысли его авторов, поможет ограничить использование русского языка на рабочих и ​​в общественных местах. Об этом порталу Delfi.lv сообщил министр юстиции Янис Борданс.

По его словам, этот закон мог бы вытекать из итогов языкового референдума, проведенного в Латвии в феврале 2012 года. Тогда 74,8% его участников проголосовали против русского языка как второго государственного. Министр жалуется, что «на практике долгосрочные последствия русификации таковы, что закрепилась практика одновременного использования латышского и русского языков в повседневном общении, местах оказания услуг и на рабочих местах». Борданса не устраивает, что «практика такова, что латыши должны использовать русский язык в самых разных ситуациях».

«Этого допускать не следует — за исключением определенных случаев, которые будут перечислены в законе. Но обществу нужно знать, что латышский язык должен использоваться для деловых отношений, а также для общения на рабочих местах», — считает Борданс.

По его словам, в ближайшее время такой закон может быть направлен на совещание представителей партий, формирующих правительство. После этого можно будет подать его на рассмотрение в Сейм.

Вопрос о том, коснутся ли положения нового закона и автоответчиков (в том числе различных предприятий частного или государственного сектора, которые часто предлагают клиентам общаться не только на латышском, но и на русском языке) по мнению Борданса еще предстоит обсудить. Впрочем, политик допускает, что запрет на русский язык может относиться и к таким случаям. Закон также может применяться к объявлениям о вакансиях, требующих знания русского языка.

«Например, в тех случаях, когда работодатель нанимает не менее 50 сотрудников и требует, чтобы по крайней мере пять сотрудников знали или использовали язык, который не является официальным языком Евросоюза, или же считает, что знание этого языка даст кандидату преимущество… Это ему придется обосновывать», — отметил Борданс.

По его словам, это обоснование работодателя на право требовать от работников знания русского будет дополнительно рассмотрено Центром государственного языка и Государственной инспекцией труда. В свою очередь, работодатель должен будет пройти соответствующее согласование с обоими учреждениями.

Напомним, что около 35 процентов населения Латвии составляют русскоязычные жители. «Правительство может не показывать свою безмозглость настолько явным образом. Пройдусь по предложениям — неиспользование русского на работе. Лично моя работа связана со строительством, а там сейчас огромное количество гастарбайтеров из Украины и Белоруссии. К каждому переводчика прикрепить?

Плюс у меня лично работа связана с повышенной опасностью, и из-за этого мне крайне важно чтобы коллеги понимали меня точно и сразу. „Ограничение в общественных местах“ — это как? В троллейбусе мне с женой будет запрещено по-русски говорить? А в магазине? В кинотеатре?», — возмущаются русские латвийцы в интернет-комментариях.

Добавим, что с этого дня и по среду включительно депутаты комиссии Сейма Латвии по образованию, науке и культуре обсуждают многочисленные поправки, которые парламентарии подали к новым законопроектам об образовании и о всеобщем образовании. Речь идет о законопроектах, призванных фактически покончить с образованием на языках нацменьшинств. Нацменьшинствам позволят изучать свой родной язык и традиции своего этноса только в рамках дополнительного образования или точнее — в рамках «образования по интересам».

«Оппозиционные депутаты уже подали с десяток поправок, дабы во-первых, хоть как-то гарантировать нацменьшинствам изучение своего родного языка, а во-вторых — чтобы устранить сегрегацию и латышские де юре школы не делились на „сорта“: чисто латышская и латышская-бывшая билингвальная. Впрочем, ни у кого нет иллюзий, каким будет решение сеймовского большинства: все подобные предложения оппозиции отклонить и принять тот вариант, который предложило Министерство образования. Как ожидается, уже в среду комиссия одобрит законопроекты — чтобы уже в начале сентября можно было проголосовать за документы во втором чтении на пленарном заседании, а где-то до 15 сентября уже принять „языковую“ реформу в окончательном чтении», — пишет журналист портала bb.lv Эдуард Эльдаров.

«Но и это еще не все! В предвыборном угаре политики продолжают соревнования на тему, кто больше „придавит“ русский язык. В стороне от процесса не мог остаться и министр юстиции, он же лидер партии „Консервативные“ Янис Борданс. Этот политик сообщил, что Минюст завершает работу над законопроектом, который должен положить конец двуязычию в общественном пространстве.

А именно: запретить общаться на русском в рабочих коллективах, а также, возможно, и в публичных местах. Вероятно, может быть так: обратился на русском к водителю трамвая… и тебя вывели из вагона. Нечего тут на „оккупационном языке“ говорить! Кажется, в борьбе с „наследием оккупации“ отдельные политики готовы внедрить такое, что оккупантам и не снилось!

Впрочем, мало кто сомневается, что и подобный закон может быть принят в этом Сейме. Причем, еще до выборов», — заключает Эльдаров.

Напомним, что ранее Борданс предложил ещё и законопроект о «прекращении прославления русификации».

Источник

Знают ли русский в латвии

Согласно планам правительства и правящей коалиции Латвии с 2020/21 учебного года преподавание во всех средних школах республики будет вестись только на латышском языке. Совет общественных организаций Латвии (СООЛ), объединяющий 84 организации, заявляет, что это решение ведёт фактически к ликвидации школьного образования на русском языке в Латвии и означает переход к насильственной ассимиляции русскоязычных детей, что в перспективе ведёт к исчезновению русскоязычной общины.

«Русский мир» публикует статью латвийского историка, директора Балтийского центра исторических и социально-политических исследований, координатора СООЛ Виктора Гущина с историческим обзором положения русского языка в Латвии и анализом языковой политики в республике после 1991 года. В приложении к статье опубликованы заявления Совета общественных организаций Латвии, объединяющего 84 общественные организации, о недопустимости ликвидации русских школ национальных меньшинств в Латвии и необходимости разработки новой Конституции Латвийской Республики, в которой бы за русским языком был закреплён официальный статус одного из исторически проживающих на территории Латвии национальных меньшинств.

Языковая ситуация на территории Лифляндии, Курляндии и Латгалии, которая лишь после Первой мировой войны приобрела статус независимого Латвийского государства, никогда не была моноязычной и уж тем более никогда не была только латышскоязычной. С XIII века в управлении здесь доминировал немецкий язык, затем, после прекращения существования Ливонии в XVI веке, в разных краях доминировали немецкий, шведский и польский языки.

Начиная с VI–XIII веков на приграничной с Русью территории, а также в Риге используется и язык древних россов, который с XVIII века, после включения в состав Российской империи Лифляндии и Курляндии, получает дальнейшее распространение. Однако до середины – второй половины XIX века языком управления и делопроизводства, т. е. фактически государственным, на территории Лифляндии и Курляндии продолжает оставаться немецкий язык.

К XVI веку относится создание первых письменных текстов на латышском языке. Это были лютеранские литургические книги, привезённые из Любека в 1525 году, католические катехизисы 1585–1586 годов, изданные в Вильно, и другие. (1)

Формирование латышского литературного языка относится лишь к середине – второй половине XIX века. На основе латышского литературного языка постепенно формируется латышская нация.

К концу XIX века Российская империя стала укреплять позиции русского языка в остзейских провинциях, постепенно вытесняя немецкий. Причём делала это в том числе и за счёт поддержки латышского языка. 5 января 1822 года в Митаве (совр. Елгава) вышел первый номер Latviešu Avīzes – первой газеты на латышском языке. Выходила до 27 апреля 1915 года.

В Петербурге в 1862–1865 годах выходила газета Peterburgas Avīzes. По инициативе Кришьяна Валдемара были созданы мореходные школы с латышским языком обучения. Получил развитие латышский театр. Издавались книги на латышском языке.

Как отмечает старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН кандидат исторических наук Светлана Рыжакова, «начиная с 1860-х гг., и особенно позднее, в 1870–1880-е гг., в Прибалтийском крае мы видим одновременное усиление всех тенденций: политики русификации, отстаивания привилегированной позиции местного немецкого управления и языка, и на фоне этой борьбы – рост национального самосознания и языковой культуры балтийских народов». (2)

Сходной была языковая ситуация в Лифляндии, Курляндии и Латгалии и ко времени формирования независимого Латвийского государства в 1918–1920 гг. Но к этому времени в результате миграции больших масс населения в годы Первой мировой войны существенно изменился национальный состав населения в краях, составивших территорию нового государства.

О политическом доминировании русского или немецкого языка речь больше не шла. Достаточно остро стоял лишь вопрос о статусе латгальского языка. Ради сохранения и развития своего языка некоторые латгальские политические деятели предлагали предоставить Латгале статус территориальной политической автономии. До этого дело не дошло, но школы с латгальским языком обучения до середины 1930-х годов существовали.

Характерной особенностью этого периода, как отмечает С. Рыжакова, была апология латышского языка. Латышский язык стал национальным символом и в определённой мере – святыней. Тем не менее до 1934 года языковая ситуация была достаточно либеральной. В Сейме (парламенте) можно было выступать не только на латышском, но и на русском, латгальском или немецком языке.

После государственного переворота 15 мая 1934 года и установления авторитарного и этнократического режима К. Ульманиса положение изменилось. В 1935 году был принят закон о латышском языке как государственном. В Сейме теперь можно было выступать только на латышском языке. Он также стал единственным языком делопроизводства. Но и после 1934 года в Риге, например, как вспоминает выпускница частной русской гимназии Лишиной Ираида Горшкова, обыватели свободно говорили на трёх языках: русском, латышском и немецком. (3)

Несмотря на сокращение, продолжала действовать и сеть национальных школ, в которых обучение велось на русском, немецком, польском, еврейском, литовском или белорусском языках. Латышский язык учащиеся школ нацменьшинств изучали в объёме латышской школы, а все остальные предметы были на родном языке.

Преимущественно латгальско- и русскоязычной была языковая ситуация и в Латгале. О государственном латышском языке здесь вспоминали лишь во время визитов президента или правительственных чиновников.

В 1940 году языковая ситуация в Латвии в очередной раз стала меняться в пользу большего употребления русского языка, а с 1941 по 1945 год – в пользу большего употребления немецкого языка.

18 августа 1941 года немецкий язык был объявлен официальным во всех государственных учреждениях Латвии. Одновременно, как отмечает историк Борис Равдин, после 1941 года возросло количество русских школ. «Немцы не хотели создавать школы на русском языке, но пришлось. Поэтому образование большей частью было на латышском языке, но много было школ на русском языке. В основном они были четырёхклассные, хотя были и семиклассные, и были четыре гимназии». (4)

После 1945 года иерархия языков в республике в очередной раз поменялась. В 1960–1980-е гг. русский язык постепенно становится самым распространённым, в первую очередь благодаря его фактическому доминированию в политическом и административном управлении, а также восстановлению и развитию полноценной системы образования на русском языке.

Намного больше внимания, чем прежде, изучению русского языка и русской литературы уделялось теперь и в школах с латышским языком обучения. Учёные-филологи Борис Инфантьев и Эдите Бейкмане провели радикальную реорганизацию преподавания русского языка и литературы в латышских школах. Новая методика базировалась на общепризнанной близости обоих языков (3600 исторически общих лексических корней, сходная система склонений, префиксации и суффиксации, единство синтаксиса), что в сочетании с формированием билингвальной (двуязычной) среды обеспечивало возможность освоения русского языка. Новая система обучения русскому языку и литературе в латышских школах оказалась весьма результативной. Недаром профессора Б. Ф. Инфантьева, автора многочисленных школьных учебников и вузовских пособий, называют сегодня «катализатором двуязычия» и «главным русификатором». (5)

В результате русский язык постепенно возвращает себе позиции, утраченные после 1918 года, и становится фактически первым по использованию. Латышский язык, особенно в сфере управления и промышленности, используется меньше русского. При этом оба языка являются самодостаточными, т. е. знания одного из этих языков нередко было достаточно для того, чтобы жить и работать в Латвии. Однако самодостаточность латышского языка оказывалась меньше, чем русского языка, поскольку имелся целый ряд сфер деятельности (управление и промышленное производство), где знания одного латышского языка было уже недостаточно.

Как отмечается в материалах, подготовленных Центром государственного языка в 2002 году, в советский период «в условиях реального двуязычия латышский язык мог полноценно функционировать только в культуре, семье и частично – в образовании». (6)

Несмотря на то, что в 1959 году Президиум Верховного Совета СССР принял решение о статусе латышского языка как государственного, в жизнь это решение претворено не было. (7)

«Тем не менее нельзя сказать, – подчёркивает С. Рыжакова, – что латышский язык был уничтожен. Продолжали развиваться латышская поэзия, литература и публицистика, высокого уровня достигло искусство театра, кино, хоровая культура. Значительными событиями в истории развития художественного слова были Дни поэзии и Праздники песни». (8)

Продолжали работать комиссии по языку, занимавшиеся стандартизацией языковых норм, разработкой и унификацией терминологии и другими вопросами латышского языка. В советский период продолжали работать многие выдающиеся латышские филологи.

Всё это дало возможность в 1970-е годы языковеду латышской эмиграции Велте Руке-Дравине отметить: «В результате более чем 400-летнего процесса развития латышский литературный язык превратился в современный многогранный язык культуры». (9)

Однако другие латышские учёные-эмигранты, идеализирующие опыт языковой политики этнократического режима Карлиса Ульманиса, говорили о произошедшей с латышским языком после 1945 года катастрофе. Особенно категоричен в этом отношении был Айварс Рунгис. Алармистский вывод о произошедшей с латышским языком катастрофе поддержали и некоторые местные лингвисты. Так, Расма Грисле отмечает, что «за последние полвека наш язык доведён до катастрофического состояния… Испорченное правописание вредит качеству языка и неощутимо ведёт к уничтожению родного языка, а вместе с языком исчезает и народ…» (10)

Алармистский подход к оценке состояния и перспективам развития латышского языка получил широкое распространение в период Третьей Атмоды (1988–1991). В целях этнической мобилизации латышей идеологи Народного фронта с подачи радикальной части западной латышской эмиграции активно эксплуатировали страхи относительно будущего латышского языка и выживания латышского народа. В рамках этой алармистской стратегии русские, а если брать шире, то и все нелатыши, были объявлены главным препятствием на пути спасения латышского языка и латышей от полного исчезновения, а затем, когда СССР перестал существовать, – на пути строительства моноэтнического латышского государства по образцу и подобию той Латвии, которую пытался построить Карлис Ульманис.

Особое место алармистская оценка ситуации с латышским языком и латышской культурой заняла на состоявшемся 1–2 июня 1988 года расширенном пленуме Союза писателей и творческих союзов Латвийской ССР. Антонс Ранцанс и Марина Костенецкая говорили о национальном высокомерии приезжих русских, о пренебрежении к преподаванию латышского языка в школах с русским языком обучения. Критиковалась фактически доминирующая роль русского языка в Латвии.

Для подобных выводов были серьёзные основания. По данным переписи населения 1989 г., в Латвии из 1 387 647 латышей (латгальская национальность переписью не выделялась, и все латгальцы автоматически были записаны как латыши) 65,7 % владели русским языком. В то же время из 905 515 жителей Латвии русской национальности латышским языком владели лишь 21,2 %. (11)

Казалось бы, решение проблемы в том, чтобы, не разрушая школу с русским языком обучения, внедрить в ней такую методику обучения латышскому языку, которая позволяла бы выпускникам в совершенстве его осваивать. Одновременно, разумеется, следовало сохранить обучение русскому языку в латышских школах, чтобы и латыши и русские владели обоими языками. Однако политический курс на восстановление «латышской Латвии» постепенно сформировал другую стратегию: радикальное выдавливание русского языка из системы образования, в том числе из латышских школ, и публичного пространства.

29 сентября 1988 г. Президиум Верховного Совета Латвийской ССР принял постановление «О статусе латышского языка». Латышский язык был объявлен государственным. Предусматривались всестороннее развитие и изучение латышского языка, гарантия его применения в государственных органах, в учреждениях и на предприятиях, в сфере образования и науки и т. д. 5 мая 1989 г. был принят закон о языках, в котором статус латышского языка как государственного был закреплён.

31 марта 1992 г. Верховный Совет ЛР принял новую редакцию закона о языках. (12) При этом если старый закон был действительно направлен на защиту латышского языка, то в новой редакции была «заложена совершенно иная идея: исключить возможность более или менее нормально существовать без знания латышского языка».

Источник
Рейтинг
Загрузка ...